Искаженные

Темные волосы раскинулись веерным порталом, в котором виднелось смуглое личико, созданное для блаженной улыбки. Такой, как сейчас. Алекс снял с нее брюки, провел руками от самых стоп, вверх, по голеням, к островкам коленок и дальше – к округлым бедрам. Чувствовал бархат кожи и молекулярный шелест тоненьких, невидимых глазу волосков. Вдохновившись и насытившись, пальцы нащупали формальную резинку трусиков-ниточек и настойчиво потянули. Лен что-то мурлыкнула, приподнялась, позволяя белью соскользнуть с изгибов тела и проделать путь по уже проторенной руками мужа дорожке.

А потом Алекс споткнулся взглядом о маленькую темную полоску ее волос чуть ниже плоского – с маленькой выпуклинкой – живота. Споткнулся так сильно, что рухнул на колени и навис над ней. Член топорщился и пульсировал, будто в него заключили буйную сущность, чующую скорое освобождение. Лен охнула. Она всегда охала и стонала, когда дело доходило до секса. Будто ее аура становилась эрогенной зоной, реагируя на любое движение. Алекс впился в нее губами, но вздрогнул, почувствовав, что теплая ладошка Лен сжала его член и начала двигать туда-сюда.

– Ох, такой большой… – выдохнула она. Как выдыхала почти каждый раз. Настолько, что это тоже стало частью ритуала.

Алекс раздвинул коленями ее ножки. Лен, не выпуская его, повела к себе. Теплая влага приняла Алекса. Он погрузился в плаванье по Эрогенному Морю Лен и ушел в самые глубины, теряясь во времени, забывая о нем. Где ты был? Там, где мокро. Там, где тепло и не надо ждать, когда можно будет войти.

Там, куда я могу ворваться без предупреждения и всегда буду встречен с радостью.

Его пробило током. Накатила волна, и он зажмурился, уходя от нее. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Как же она стонала! Он прижимался к ее телу и так жадно брал свое, что приходилось закрывать Лен рот ладонью и поцелуями, чтобы жители Баттермилка не подумали, будто в Жутком лесу завелся маньяк, решивший зверски расправиться с девушкой. Но Алекс балдел от этих стонов. От вибрации, исходящей от губ Лен, от зажмуренных глаз, от сосков, которые зондировали его грудь.

Он чувствовал ее пятки на своей пояснице, знал, что ее ножки скрещены и сжимают его торс. И ритмично надавливают, требуя еще и еще. Быстрее и глубже. Не дай Бог он выйдет. Только не сейчас. А лучше – никогда.

– Я еле держусь, – сбивчиво прокряхтел Алекс. Как же его возбуждали эти стоны! Нет, он больше не сможет. – Ты будешь?

– Очень буду!

И он отпустил. Она закричала.