Лоскутные истории

И обещание исполнил, напоследок вдоволь напившись таджикской крови. Он заставил Фаха играть роль «черного копателя» в авантюрной игре, которая поставила жирную точку на каких-либо интеллектуальных устремлениях и латентно обозначила новую психологическую жертву. Звали жертву Кирилл, и она была единственным сыном Барина. Характер сына от отцовского отличался. Кирилл был порывист и ласков, как апрельский ветерок, и на первых порах стал добровольным соавтором папенькиной игры. Но папенька был строптив и непредсказуем, и однажды «капкан с грохотом захлопнулся».

Каждый выходной Барин, его сын Кирилл и Афганыч выстраивались «свиньей» и прочесывали местные кущи в поисках клада. Они брели с металлоискателем по лесу и чутко прислушивались к малейшему шороху. За ними с лопатой наготове крался на цыпочках Фахриддин. Как только раздавалось заветное «дзинь», Фах бросался на обозначенную точку и яростно копал.

Клад был настолько мизерабельным, что в полную силу утеха никак не удавалась. Барин начал подозревать в провале конечное звено забавы – Фаха.

Он пристально приглядывался к компании в поисках «импортозамещения».

– Кирюх, помоги-ка ему! – сидя на пне, однажды вдруг задумчиво произнес Барин.

Острая догадка пригвоздила Кирилла к лесной тропинке, но было поздно. Паровоз уже снес Анну Каренину.

Барин ловко выстроил дальнейшую хозяйственную программу. Что-что, а уж строить он точно умел! Чаще всего «враждебные вихри» барских настроений веяли над всеми, кто когда-либо на него работал, и заканчивались либо побегом, либо увольнением.

Кроме «ампутированных» бригад всех мастей, Фаха и других «лентяев», в конце концов строгой процедуры не выдержала и единственная работавшая у него женщина – садовница Татьяна. Таня тоже имела гордость. Она, не раз страдавшая в местных транспортных авариях, эту – эмоциональную – не сдюжила. Ее провинциальный мирок не сумел прорасти в барскую виртуальную реальность, а попросту – бешеное Танино терпение на хрен лопнуло.

Буря грянула внезапно. Таня посадила цветы не по ранжиру.

Разброд в цветочных рядах заставил Барина взвиться огненным столбом и испепелить Танино самолюбие. Кульминации драмы садовница ждать не стала: она молча сорвала с головы бандану, швырнула тяпку и выдворилась за калитку. Отойдя на безопасную дистанцию, Таня с негодованием обернулась. Позади, словно солдатский строй, остался стоять вымуштрованный штакетник.

– Не-е-т, ети его мать! – сердито прокричала Таня в сторону барского забора.