Две тысячи журавлей

А может, во всём был виноват страх перед встречей с матерью? Отец ругается, когда злится, может побить, а потом будет добр и заботлив, как и прежде. А мама будет долго въедаться в душу своими острыми словами, затем долгое время будет меня высмеивать, пристыживать, обижать. Уж лучше б побила и забыла.

В деревне происходило непривычное для этого времени оживление: крестьяне, их жёны, дети стекались куда-то за околицу. Каждый глава семьи нёс в руках чашку, доверху заполненную рисом. Мой брат стоял около дома и с завистью провожал взглядом уходящих.

– Что там, Такэру?

– Приехал какой-то человек из Эдо, – брат поморщился. – Сказал, что практикуется в рассказывании страшных историй. Что расскажет их, как в Эдо, всего за одну чашку риса с семьи. Они там соберутся на пригорке, за деревней. Он зажжёт сто свечей, своих собственных. И, досказав каждую историю, будет тушить по одной свече. Потом они будут сидеть до утра в кромешной темноте. Тому, кто досидит, отдаст весь рис, что у него есть – рассказчик уже два мешка в других местах насобирал – и тот, что получит с нашей деревни.

И всем захотелось поучаствовать в этом, так как три мешка риса вместо одной чашки – это замечательно, ну и есть возможность насладиться тем же самым развлечением, как и в Эдо. Может, сам сёгун так же кайданы слушает!

– А если смельчаков будет несколько?

– Разделит весь рис на них, – Такэру шумно вздохнул. – Но этот человек сказал, что очень редко кто-то остаётся до конца. Вот только мы туда не пойдём: отец не хочет тратить рис, – мрачный взгляд на меня.

 – У нас слишком мало сильных мужчин, так что каждая мерка риса дорога. А всё из-за тебя, Юки! Ты почти ничего не делаешь, но жрёшь исправно!

– Мальчики, хватит ругаться! – отозвался отец изнутри дома. – Идите-ка лучше спать!

– Нет, я этого мерзавца в дом не пущу! – возмутилась мама. – Богохульствовал, мне не помог, бросил выстиранное бельё в грязь. Ещё и со вчерашнего дня где-то шлялся. Вот пусть он там и спит, голодный! И чтоб без моего разрешения в дом заходить не смел!

Уныло втянул голову в плечи, тяжело вздохнул и медленно опустился на холодную землю.

Такэру довольно осклабился: ему нравилось надо мной издеваться и наблюдать, как это делают другие. Брат никак не мог простить, что сам делает основную часть моей работы, а почётное место старшего сына и будущего наследника остаётся за мной. И даже при том, что наследовать-то в общем-то было нечего.