Две тысячи журавлей

Значит, его так зовут на самом деле или он когда-то соврал этому воину?

– Ты с ним знаком, Мамору? – теперь замялся и пришлый. – Мамору-кун, ты его знаешь? Или… – мужчина пристально взглянул на меня, сердито цокнул языком. – Ну, как я мог не признать? Ведь он похож на тебя в детстве!

– Мне казалось, я был покрупнее и повыше, – осторожно заметил мой родитель.

– Естественно: ты был здоровяк и крепыш, – задумчивая улыбка, взгляд поверх моего плеча, в прошлое, где они были хорошо знакомы.

Ведь не просто ж так пришлый самурай обратился к отцу, используя «кун»! И… как же его едва не назвал мой родитель? Отец назвал его имя, даже не фамилию, что уже свидетельствует об их близком знакомстве.

А по возрасту ронин его старше, лет на пятнадцать-двадцать.

– Вот только этот малец… – Сабуроо увидел бегущего к нему старосту, нацепившего самую вежливую и почтительную улыбку из всех, на которую этот старик был способен. – Недавно он взглянул на меня точно так же, как и ты когда-то. И у меня сердце защемило от этого решительного, бесстрашного взгляда, от той же глупой отваги.

Тогда приметил и некоторое внешнее сходство, только не решился поверить, что он – твой сын. Приветствую вас, почтеннейший, – обратился мужчина к старосте.

Тот, дабы не навлечь на себя беду, очень вежливо и льстиво приветствовал воина, пригласил в свой дом. А то ещё разозлишь такого, годами набиравшего опыт в убийстве людей – и беды не миновать. Несколько лет назад в деревню пришёл оборванный, грязный и злой ронин.

Всего-то что было достойного в этом бродяге – два красивых меча. Второй сын старосты презрительно посмотрел на оборвыша – и уже через миг упал замертво, рассечённый от плеча до пояса.

Как бы между прочим староста осведомился, не знаком ли почтенный воин со здешним крестьянином Тадаси, то есть, с моим отцом. Тут, к моему глубокому изумлению, они оба изобразили людей, впервые встретившихся друг с другом. Отец стал обращаться к Сабуроо униженно и почтительно, прикинулся испуганным.

А тот, в свою очередь, стал грубить и держаться развязно. Что-то такое связало этого ронина и моего отца, о чём те не желали никому рассказывать. Вероятно, и мне не скажут. В общем, староста увлёк гостя в свой дом, потчевать. А мой отец долго смотрел им вслед. Правая его рука вдруг задрожала, он крепко сжал её левой ладонью.

– Ты встретил его около деревни? – спросил родитель, справившись с собой.

Честно ответил:

– Я встретил его в лесу.