Легенда Арагона

Он отпрянул и схватился за грудь:

– Кто ты? Кто?! – твердил он, с волнением и страхом вглядываясь в старое некрасивое лицо женщины.

Хуана провела рукой по своему сморщившемуся за время скитаний высокому лбу, коснулась недавно появившейся на носу большой бородавки, и у неё не повернулся язык сказать правду. Справившись с волнением, она ответила:

– Я ворожея… Но ты не пугайся. Скажи людям, что я хочу служить добру и помогать им в горе и счастье…

Старик ушёл, а Хуана с трепетом переступила порог хижины, в которой пятьдесят лет назад она родилась.

В дальнем углу вдруг возникло видение: молоденькая крестьянка, совсем ещё девочка, корчится в петле в предсмертных муках. Хуана вскрикнула и бросилась туда… Но видение уже исчезло, и, подняв глаза к потолку, она увидела лишь кусок обрезанной верёвки, узел которой так и остался на деревянной дуге, где обычно подвешивалась колыбель…

– Моя бедная мать, – проговорила Хуана, опускаясь на затянутую паутиной скамью. – Почему твои родители были так глупы и так жестоки? Вместо того, чтобы позволить тебе выйти замуж за человека, который так тебя любил, они отняли меня, твою только что родившуюся дочь и отдали проезжим хуглярам… И всё потому, что испугались Дьявола.

Ещё бы! На ручках и ножках ребёнка по шесть пальцев! – Хуана усмехнулась и посмотрела на свои руки. – Вот! Глядите! – она протянула ладони невидимым крестьянину и крестьянке. – Мои руки почти такие же, как ваши, только вот эти бугры со шрамами остались от лишних пальцев. Их отрубили в монастыре, куда привезли меня хугляры. Видно, тоже боялись Дьявола… а может, просто хотели мне добра. Да, наш монастырь – обиталище добра. Скорее всего, так сделали для моего же блага, а пальцы ног не тронули, – зачем, ведь ноги обычно скрыты от людских глаз… Что, вы не видите меня? Где вам! Господь Иисус давно призвал вас на Страшный Суд. Может, там вы и узнали, что мои пальцы – Божья отметина, и… раскаялись…

Хуана окинула взглядом старую хижину и горько вздохнула:

– Никто не решился здесь поселиться.

На столе лежал помутневший осколок зеркала. Хуана взяла его и вздрогнула, увидев своё безобразное отражение.

– Год назад я ещё не была такой, – нашла она в себе силы усмехнуться. – Но раз Господь Иисус захотел дать мне этот облик, значит, так надо. Зачем мне красота? Она и раньше-то не была мне нужна… никому не была нужна… А теперь я старуха. Мы с тобой оба старые, отец, ты на пятнадцать лет старше, только и всего.