Три мужа для Кизи

Он пнул меня по спине – и кусок его плоти выпал из моего разжавшегося рта. Вместе с его мерзкой кровью. Кровью, похожей на кровь моего отца, но отличавшейся от неё так же, как благородный жемчуг отличается от шакальего дерьма.

– Бить меня вздумала, мерзкая дочь гиены?! Удушить меня хотела?! – орал, разбрызгивая слюну, младший брат моего отца. – Да как ты посмела?!

Яш ударил меня посильней. И, вскрикнув, изогнулась, переворачиваясь на спину. А он занёс надо мною подхваченный кинжал, целясь мне в глаза. Потерянно смотрела на острое, изогнутое лезвие, которое он готов был направить на меня.

Но вдруг мужчина задрожал, глаза выпучив. На колени вдруг упал. А лезвие чужого кинжала обежало его шею, оставив по ней кровавую полосу, застыло у его горла, острое.

– Боишься, о сын гиены?! – прошипел стоявший за ним.

Приподнявшись на локтях, я увидела, что за ним стоит Мохан с бешено горящими глазами. И, судя по тому, что он держит лезвие у горла Яша, он не собирается его защищать.

– Убить мою женщину захотел?! – с ненавистью выдохнул молодой музыкант сквозь зубы.

Локти мои поскользнулись на грязи – и я упала спиной в лужу. Сил подняться уже не было. И желания жить уже не осталось. Веки сомкнулись устало. И громкая, резкая брань сбоку от меня слилась в один гул голосов.

Камень 8-ой

– Бедная девочка! Что же эти разбойники с тобой сделали! – причитали надо мной.

Открыла глаза опухшие. И не сразу смогла различить лицо седовласой женщины, склонившейся надо мной.

В оранжевом сари и с украшениями из рудракши. Ох, да ведь это же та почтенная женщина, жена отшельника, что подарила маме украшения, в которых она взошла на погребальный костёр с отцом.

– Очнулась, милая, – ласково сказала женщина, ввергнув меня в растерянность.

Почему она так нежна со мной? Она же смотрела с презрением на меня эти годы! Разве только матери моей помогла. Но, хотя бы она…

– Вы можете нас оставить? – спросил откуда-то сбоку молодой мужской голос.

– На чуть-чуть если, – строго сказала женщина, вставая.

И куда-то ушла.

Лёгкий шорох её одежды. Долгая и жуткая тишина. Я попыталась сесть и застонала, падая обратно на мою постилку, на твёрдом полу постеленную. Обратно избитым телом на земляной пол.

Дрожащими пальцами Мохан осторожно сдвинул волосы, прилипшие к моей щеке. Легонько, почти не касаясь моей кожи. И это было не больно, хотя и всё ещё страшно.

– Бедная! – выдохнул молодой мужчина огорчённо.