Три мужа для Кизи. Книга 2

Он вдруг протянул руку и, обхватив меня, прижал к себе, так что я, вскрикнув, упала ему на грудь. Обожженную с той стороны. Ох!

А очередной порыв ветра прокатил всё ещё горящую ветку по земле. И снова принёс её к нам. Я, замерев, в ужасе смотрела на неё. А огонь ещё горел. Подбирался к нам…

Дёрнувшись, рванулась вперёд, ещё больше упав на юношу, схватила ветку и отшвырнула в сторону от нас. Ветер снова, будто смеясь, пытался подкинуть её к нам. Но тут уж на неё наступил Поллав. И протёр ногой по земле. Поморщился, ногу опалил, но огонь погасил.

Мохан двинулся, застонал. Торопливо вскочила с него, хотя и осталась сидеть подле него на коленях, взволнованно вглядываясь в его лицо. Просто это пламя… горящая ветка… она что-то будила во мне. Какие-то неясные чувства. Жуткие. И… какие-то иные.

Мохан тоже сел. Посмотрел на старшего брата, подбирающего ветку и тыкающего её концом обугленным в землю. Виновато улыбнулся. Но Поллав, ни слова в упрёк не сказав, отправился к костру. И, земли набрав, небольшую насыпь устроил вокруг.

Костёр… костёр… огонь… что за странные чувства рождает огонь внутри меня?..

Шумно выдохнув, младший из музыкантов сел, ноги скрестив. Кожа обожженная была и у него на спине, и на левом плече, и на груди. Но всё-таки он был живой. Живой…

Счастливо улыбнулась.

Младший муж осторожно лицо моё двумя ладонями обнял, прижался лбом к моему, тихо попросил:

– Не убивай себя, Кизи! Не поступай так со мной! Умоляю тебя!

Внутри что-то сжалось. Мучительно. Теплота и горечь.

Много-много боли вдруг вынырнуло из глубины души, как стрела, сорвавшаяся из лука. Стрела…

Почему-то задрожала. Он отпрянул. Но, впрочем, натолкнувшись на мой взгляд напуганный – и сама не поняла, что вдруг на меня нашло – торопливо поднялся. И к старшему брату отступил. Вот… тот миг, когда мы могли хотя бы немного по-доброму общаться с младшим мужем, я сама разрушила. Оттолкнула его, защищавшего меня. Но Мохан…

Робко взглянула на него, ища его взгляд. Он стоял, не смотря на меня.

Сжав кулаки. Наверное, тело его болело сильно, обожженное. Но он не стонал и не кричал. Он, такой шумный обычно, сейчас, пострадав по-настоящему, почему-то был на удивление спокойным и молчаливым. Или обиделся, что я ласки его не приняла? Сильно обиделся? А он спасал меня.

Мне стало мучительно больно. Совестно, что оттолкнула его своим глупым поведением. Его, только что спасшего меня от огня. Огня… что становится с моим сердцем, когда я вспоминаю огонь?..