Три мужа для Кизи. Книга 2

Младший из музыкантов тоже посмотрел на поднявшийся огонь. Долго смотрел.

– И верно… – вздохнул и Садхир – средний из братьев, о котором мы как-то забыли в волнениях, обнаружился у телеги, что-то ищущим в двух свёртках развёрнутых. – Ты и сам-то, Мохан, едва не погиб.

Что-то внутри меня снова заныло.

Или… то виденье о молодом воине с лицом Мохана – это его прошлое?.. Или… наше прошлое?..

Ветер опять раздул огонь в костре, снова ветки перемешал, издёргал. На этот раз почти прогоревшие. Они, расплевавшись огнём, теперь только разметали искры.

Или… пламя – это подсказка для него?.. Или даже… для нас обоих?..

Что-то, связанное с пламенем… что-то, связавшее нас… связавшее нас ещё давно. В этой жизни я его прежде не видела. Но… значит, в какой-то из прошлых жизней мы и с Моханом уже встречались?..

А Садхир продолжил возмущаться, хотя и не отрываясь от своих поисков:

– Думаешь, нам приятно было смотреть, как ты глупо подвергаешь себя опасности?! Что тогда на тебя нашло?!

– Но ты-то тогда… – начал было Мохан, сердито посмотрев на него, но осёкся, вздохнул.

 – Хорошо, я понял. Теперь я понял, как жестоко было рисковать своей жизнью, обидевшись на вас. Жестоко было с моей стороны заставить вас страдать. А сегодня я увидел из-за Кизи, каково это… прочувствовал сам.

Поднял правую руку, словно хотел прикоснуться к солнцу, ещё терпимо яркому и сверкающему, но всё же поморщился – боль отозвалась в груди, с обожжённого места.

Сейчас, в этот миг, когда младший муж смотрел на небо и будто играл с солнцем, мне вдруг как-то легко и светло на душе стало.

Так бывает, когда после трудной работы и большой жары наконец-то удаётся смыть грязь. И тяжесть уходит вместе с водой. И грязь уходит. И становится легко-легко на душе. Словно чего-то страшного уже не осталось. Словно теперь жить будет уже легче.

Юноша повернулся. И наши взгляды снова встретились. Робко ему улыбнулась. Страшно было услышать, что он мог в детстве погибнуть. И всё-таки хорошо, что Мохан дожил до этого дня! Вот только его ожоги… его страшные ожоги, полученные, когда он пытался защитить меня…

Внутри снова что-то мучительно сжалось.

Но, когда он вдруг улыбнулся мне в ответ, своей широкой и обычной улыбкой, будто уже перестал на меня злиться, у меня на душе снова стало легко.

– Ну, хорошо, ты, может, чуть и поумнеешь, – проворчал Поллав, мрачно на него покосившись, – но вот Кизи… – посмотрел уже на меня, я задрожала под его тяжёлым взглядом.