Три мужа для Кизи. Книга 2

Словно он вечность этого ждал.

И… словно моё тело и моя душа вечность ждали его. Мне не хотелось расставаться с его губами. Мне не хотелось никуда уходить от него. Словно вечность его ждала. Именно его… или не его?..

Куда-то делся вдруг робкий Мохан. Куда-то делась его неуверенность. Руки, которые обняли меня, были твёрдыми. А губы – ненасытными. И страх мой куда-то вдруг делся. Будто остаться в этой полутьме с ним было правильно. Будто я на свидание с ним пришла.

Свет, хлынувший в пещеру, заставил нас невольно отпрянуть друг от друга, пряча глаза.

– Простите! Я не знал, что вы тут. Я… – тёмный силуэт, освещённый дневным светом, как ореолом, вдруг превратился в смущённого Садхира. – Я не хотел вам мешать.

И мы застыли, растерянно смотря на его среднего брата. И… и будто мы хотели уединиться здесь без него. И будто он правильно сделал, что извинился. Будто правильно сказал, что не хотел нам мешать. Но…

Смущённо потупилась. Мохан вышел вперёд, заслоняя меня.

– Ты чего тут?

«Ты зачем сюда припёрся?!» – будто хотел он сказать. И брат его старший смутился, будто и правда не должен был приходить.

– Мы путника встретили, который нам выход к дороге и к деревне ближайшей указал. И Поллав пошёл, узнать, у какой деревни мы заплутали. Новости узнать.

– Это хорошо, – улыбнулась. – Когда дорогу уже увидели, всяко спокойнее, чем, заблудившись, блуждать.

И что-то дёрнулось внутри меня. И как-то напрягся Садхир. Что-то во взгляде его появилось, цепкое.

– Простите, прабху, – потупилась. – Сегодня ваш день, но я…

– Нет! – он поднял руку с кинжалом, привлекая наши взгляды к сверкнувшему в свете лучей лезвию, потом, за взглядами нашими проследив, смутился и торопливо руку с оружием за спину убрал. – То есть… если вы друг другу нравитесь… и если я помешал вам… простите!

И повернулся было к нам спиной, собираясь выйти наружу.

– Так спокойно… – голос Мохана дрогнул. – Женщину свою другому отдаёшь?

Молодой мужчина повернулся обратно к нам, грустно улыбнулся:

– Я не считаю Кизи своей вещью, Мохан! Я отношусь к ней как к человеку.

И если она выберет тебя – на эту ночь или вообще – это её право, – взгляд его провалился куда-то в темноту нутра пещеры. – Я же просто любуюсь лотосами. У меня нет желания срывать каждый из них, чтобы таскать за собой. Тем более, если я их сорву, то они потом увянут, – с грустной улыбкой к брату повернулся.