Три мужа для Кизи. Книга 4

– Ты во мне видишь лишь шрамы и раны? – усмехнулась молодая дэвадаси.

– У всех есть тело, а раны его болят.

Она рассмеялась.

В покоях настоятеля что-то упало и прокатилось по полу, металлическое.

Сандхья тут же посерьёзнела.

Аравинда, вздохнув, выступил вперёд.

– О почтенный! Простите, что я нарушил ваш покой! Но наш бог велел мне кое-что вам рассказать и немедленно!

– А-а, это ты! – поморщился старый брахман, выйдя из своих покоев.

– Индра велел наказать её, – Аравинда смущённо указал на Сандхью, которая виновато опустила голову.

Добавил торопливо, увидя, как зажглись глаза главного брахмана: – Но он не хотел, чтобы её били. Велел лишь заставить её мыть полы, пока не раскается. И… – запнулся. – И ничего кроме воды не давать. Если Сандхья, почувствовав вину, простоит всю ночь на коленях перед изображением нашего бога – он её простит.

– Значит, простит… – шумно выдохнул толстяк, почесав большой живот.

Он понял, что девушка уже приглянулась самому Индре, а, значит, ему её тела обнажённого уже не видать под собой.

– Ну, что ж… – сказал серьёзно настоятель, в последний раз окинув взглядом пышные дхоти, под которыми прятались упругие пышные бёдра, скользнул взглядом по высокой груди, к которой липли и пропотевшая чхоли, и накидка, расшитая золотом. – Пусть исполняет своё наказание. Пусть начинает прямо сейчас. Ты… – взгляд перевёл на Аравинду. – Принеси ей тряпок и воды, – усмехнулся вдруг ядовито, – ты же у нас мастер по полам!

– Слушаюсь, мой господин! – юноша будто совсем не заметил подколки, ладони с почтением сложил и поклонился ему, Сандхье бросил: – Пойдём!

Солнце уже перевалило за полдень.

Она всё ещё ползала по храму, протирая бережно его камни своими дхоти и локтями, тряпкой. Взмокла совсем вся. Прислужники пробегали мимо, смотря на неё с ненавистью. Кто-то шептался, что ей – подвернувшейся под демона – надо было самой оборвать свою грешную жизнь. Что их бог милостив, раз она отделалась таким простым наказанием. Никто не принёс ей воды.

Храмовые постройки уже начали расплываться, а тело болело уже от усталости всё – так и подмывало просто упасть и погрузиться в спасительное забытье – как её разгорячённого лба коснулась прохладная рука, смоченная водой.

Сандхья напугано подняла голову.

Аравинда, никого не таясь, протянул ей чашу с водой, глубокую. Пока она жадно пила, поставил возле неё большой таз с чистой водой. Подхватил таз с грязной.

– Но постой! – испугалась она.