Ветер моих фантазий

Рубашки с длинными полами, одетые поверх узких штанов, почти уже изодрались, штаны тоже, зияют прорези в высоких сапогах. Одежда вся изгажена в своей крови, чужой, гари, да прочей дряни. Разве что металлические пояса, из причудливо сплетённых металлических бляшек разных форм и металлов, по-прежнему чистые и блестят.

Один шевельнулся, показывая пальцами короткий, тайный знак.

Другой качнул головой, одной рукой касаясь широкого узорчатого браслета на другой руке, а той, дрожащей и израненной, вцепляясь в пояс.

Небольшой летательный диск противников спустился пониже, мгновенно, притаился за скалой.

Самый молодой из четвёрки чуть сдвинул руку, указывая за скалу.

Мужчина с седыми прядями сердито куснул губу.

Яркая вспышка глянула откуда-то из камней, изнутри. Вспыхнул вражеский корабль – и сгорел в одно мгновение, даже без дыма.

Камни близ скалы шевельнулись, приподнялись…

И мелкие камешки соскользнули с одежды, по цвету и фактуре сильно напоминающей поверхность планеты.

– Хирсанитаримссссс! Шшисссс! – прошипел молодой мужчина, грозя рукой кому-то в небе.

Видимо, учёл, что камеры наблюдения врагов могут доставать далеко, а значит, их услышат.

Один из прячущихся недоумённо посмотрел на напарников. Губы начавшего стареть шевельнулись, мол, говорит ихним, что это – наш край космоса, и другие чтобы не смели даже приближаться к нашей территории.

Тот, спросивший, поморщился.

А откуда-то сверху на самозваного посла обрушился ливень из лучей. Седеющий вовремя сшиб верхушку скалы, за которой они прятались – подловил момент, когда рядом с горой проходил луч вражеского оружия и скала как будто из-за него и обвалилась. Да, прижмёт его воинов, но зато и прикроет. Глаз там, видимо, множество глядят в приборы дальнего видения. Нечего лезть.

А дерзнувший хамить целой армии противника ловко уклонялся от залпов их оружия, пройдясь по жутко извилистой траектории, да с немыслимым каскадом акробатических трюков и вывертов.

Причём, танцевал он между смертельных лучей очень долго. Большинство бы выдохлись и сдохли, подвернувшись-таки под вражеский удар, но ему всё было ни почём. Да, одежду его, прежде девственно целую, изрешетили, где к телу не прилегала.