Ветер моих фантазий

Хотя порою импровизирую, от неё отступая – и уже в процессе рождаются новые линии и герои, незапланированные, да и основная линия может вдруг изогнуться.

Напишу – и выдохну радостно. Пересчитаю, сколько страниц прибавилось. В следующий заход я просто вычитываю текст. И тогда у меня волосы дыбом встают. Потому что когда я его только пишу, мне не до грамотности. Там опечаток много. Но отдохнув, отключившись отчасти от переживаний героев, я уже вижу текст.

Я не запоминаю почти, какими словами пересказываю мои картины.

Только лишь отдельные фразы, которые изредка заранее записываю, так как придумались вдруг не вовремя, когда в другом месте и чем-то другим вроде занята, но подходят к текущей книге, нравятся. Записываю, чтоб не забыть. Но в целом фраз не запоминаю.

Я просто помню сюжеты, сцены и чью-то другую жизнь. Почти как свою. Я с моими героями могу прожить множество разных жизней, побродить по тропам и перевалам множества миров.

Это интереснее, чем компьютер и телевизор, поскольку герои делятся со мною своими жизнями и эмоциями, а ещё – я творю целые миры и от меня там многое зависит.

Особенно гладко они складываются, когда меня сносит на потоке вдохновения. Вот когда вдохновения немного или нет вообще, как-то с трудом все эти буквы в слова и фразы складываются. И не так красиво.

И текст потерять – это потерять эти фразы, эти кружева слов, эту музыку мыслей, это уже сложившееся гармоничное нечто, целую картину.

Это больно. Это очень грустно.

Хотя, конечно, со мной ещё остаётся та картина, которая родилась внутри меня или пришла ко мне откуда-то извне. Осколок от целой картины. Набросок, что ли. Силуэт. Мечта… но это только частичка истории. Основа. Да, у меня есть идея, есть карандаши… но картина цельная, готовая уже потеряна. И это больно. Хотя со мной и остаётся какой-то её осколок…

И то, что рождается потом, то, что я пытаюсь восстанавливать – уже не то, другое, как будто даже чужое местами.

Как… как, скажем, полюбить фиалку, конкретную. А она в твоё отсутствие высохла или вымерзла, если, скажем, дело было зимой. Ты приходишь – и почти ничего нет. Может, успеешь лист спасти или взять её родственницу, дождаться, покуда из сохранившихся в земле корней – если они сохранились – вырастет новый росток. И это тоже будет фиалка, но уже не та. Не та самая любимая.