Ветер моих фантазий

Задумчиво домой побрела.

Хотя… не всегда. Не со всеми историями. В некоторых я могу верховодить как демиург, вертеть сюжетом, куда хочу и как хочу. Но… есть у меня одна история, странная. Я её просто вижу. Просто приходят картины, рождаются где-то внутри меня, проходят перед внутренним взором. Я просто их записываю. Я в той истории никогда не задумываюсь, что, может, взять и повернуть героев по жизни в другую сторону? Они просто приходят. А я записываю их историю. Она приходит отрывками. Яркими картинами, единичными.

Я не вижу её целиком и сразу. Просто её записываю.

«Последний влюблённый» – отрывок 7

Высокий, черноволосый мужчина словно зверь, пойманный в клетку, метался по просторному помещению с гладкими, зеркальными, тёмными стенами. В глазах слёзы, взгляд безумный, лоб и одежда из блестящего материала вспотели. Странное ощущение, будто промокло и увлажнилось одеяние из листа тёмно-серебристого металла, да ещё и изгибающегося вокруг высокой, статной, мускулистой фигуры, следующее за каждым её движением.

Женщина, внешне молодая, с короткой стрижкой, сидела, ссутулившись, пропустив руки между коленей в узких штанах.

– Ну, почему? Почему? – повторял мужчина в отчаянии. – Всего было 0,0000007% вероятности, что автопилот засбоит в лиалиновых лучах, а у брата откажет протез! Почему это случилось именно с моим братом и его женой?!

– Ошибки случаются, – глухо и хрипло отозвалась женщина, глаза её тоже были влажные, но потёков слёз на безупречном смуглом лице не было.

 – Рано или поздно они случаются. У нас или не у нас.

– Но наша техника… наша наука… весь этот грёбанный прогресс… какого шиаиссратрииис, они установили личную лабораторию с лиалином на пути следования общественных катеров и птиц?!

– Так ведь вероятность технических сбоев 0,0000007%, – женщина криво усмехнулась.

Но, когда он обернулся к ней, её лицо окаменело от тоски.

– Проклятые недоучи!

Мужчина метнулся в дальний угол, туда, где в небольшом, огороженном помещении за прозрачными стенами на каменной плите, чуть приподнятой с одного краю, неподвижно лежал ребёнок.

Чёрные волосы, чуть отливающие синевой в приглушённом свете лампы. Глаза серые, неподвижные. Он вроде и смотрит куда-то перед собой, но будто не видит ничего. Не слышит их голоса, не видит, как мечется кто-то за перегородкой, как мечутся тени от него и блики на его одежде. Хотя туда проникают звуки. Он и слышит их, и не слышит.