За границами легенд

Светополья поля и леса, озера два перелетел, пролетел, упав, до визгу распугав плескавшихся в реке девок, раздетых почти, да в сеть ловивших раков поодаль мужиков.

– Ч-чудовище!!! С-спасите!

Рявкнул им налету, голову чуть обернув. И на глубину бултыхнулся.

Но кто из крылатых мне огнём задницу подпалил, из оказавшихся на берегу – не обнаружил, хотя искал усиленно. Уныло уже взлетел повыше и, крыльями взмахивая помедленнее, иногда замирая, чтоб падая почти до земли – и слушая вопли разбегавшихся от с неба упавшего вдруг дракона людей – и едва шею себе не свернув, отрываться за мгновение, за волосок или за лесной орех до земли, снова к облакам взлетая…

И вот наконец-то вдалеке замаячила гряда Снежных гор.

Дом… отцовский, почти у самого неба. Я испытывал странное чувство, подлетая к нему. То полузабытое чувство восторга и трепета: вдруг я вновь увижу кое-что из его поединков или экспериментов, или… вновь дождусь от него трёпки. И… смутное чувство облегчения, когда я пролетал мимо. Как будто то место было проклято. Хотя кроме равнодушия ко мне я от него и его родни, когда они заходили к нему или попадались мне среди людей, ничего особо не видел. Но… почему?.. Почему я мечтаю так туда вернуться?..

Пролететь, прошмыгнуть мимо гряды гор, где было отца убежище. До маааленькой той горы. Пролететь, щекоча живот иголками росших сверху корявых сосен. Немного как камень упасть вниз, как будто я только летать учусь. До той, оборвавшейся странно так скалы.

Зависнуть у полуистлевшей в щелях голубой ленты да ткани розово-желтой, тусклой, обрывка. Ткани и ленты с эльфийским узором. Что они тут делали?..

Я лет с семи, как вернулся и как отец начал учить меня летать, то таская за спиной, то вдруг сбрасывая вниз…

Меня манили очертания одной-единственной горы. Меня манило так пузом сползти с надвисшей над ней, да когтями царапая склон, вдруг как будто упасть вниз, будто бояться погибнуть… взлетая у обломанной той склоны, юной или испорченной кем-то прежде из драконов.

До самого того обрывка тряпицы и ленты той эльфийской.

Я не раз, возвращаясь в дом отца явно или тайком, пробирался сюда. Я подолгу сидел у обрывка ткани и ленты, осторожно трепля их между пальцев руки уже человеческой или между затянутой чешуёй лапы, почему-то обычно убрав когти. Я часами мог так сидеть. То неясное чувство грусти, беспокойства и… нежности, что ли?..