Море, тайны и русалочий дневник

Виктория Андреевна закрывала глаза на шалости. Иногда, правда, начинала кричать, но вскоре обо всём забывала, переключаясь на дела насущные.

Здешняя субординация хромала и на ноги, и на руки. Потому что жили и преподаватели, и ученики внутри Скалы. Так сказать, в тесном соседстве. Вечером ученик мог пить с профессором чай и обсуждать новый фильм, а утром на лекции он с недостаточным пиететом смотрел преподавателю в рот. В Питере такого быть не могло. Всё новое очень смущало Леонида. Он не из тех, кто приемлет вольное поведение и панибратство.

Что касается обстановки – удивляла сама Скала. Раньше я никогда не жила в камне. Каменные дома не в счёт. Мне с большим трудом удавалось ориентироваться. По-моему, здесь вообще никто не понимал, по какому принципу проложены коридоры и устроены залы. Ни одной привычной прямоугольной комнаты в Скале не имелось. Столовая, например, представляла из себя идеальный восьмиугольник. Гладкие стены, выложенные каким-то породистым камнем, для человека, находящегося внутри, создавали ощущение, что он в шатре (правда, с колоннами).

Потолок сужался, подобно воронке, а из центра (в юртах кочевников там находится отверстие для выхода дыма) свисала массивная люстра со многими сотнями свечей. Не представляю, кто их зажигает. Учебные аудитории в школе были круглыми, овальными, многоугольными. Некоторые – с ровными стенами, некоторые – с необработанными. Такие классы походили на пещеры. Да, собственно, ими и являлись.

Этажей здесь, судя по всему, не существовало. Все помещения располагались на разных уровнях. Чтобы пройти из одной аудитории в другую, иногда требовалось спуститься на три ступеньки, прогуляться по узкому коридору, а потом подняться на десять. А в другой раз приходилось накрутить по винтовой лестнице метров сорок вниз, туда, где стены блестели от струящейся по ним воды. А затем идти по длинному коридору, который неминуемо вёл вверх, хотя и не имел ступеней.

Некоторые коридоры оказывались настолько раздольными, что мы с Кларой могли встать на ширину вытянутых рук, касаясь друг друга лишь кончиками пальцев.

А свободные руки выставить в стороны и не дотянуться до стен. Другие коридоры были столь узки, что протискиваться в них приходилось боком, и то, если достаточно худ для этого. Виктории Андреевне не стоило бы даже пытаться. Не знаю, как можно запомнить все внутренние пути-дорожки. Наверное, здесь стоит пожить подольше.