Ангелы Вита: специалист широкого профиля

Потом, видимо, решил, что от настырной менталистки его это не избавит и, твердо глядя мне в глаза, проговорил:

– Мерзкий изворотливый ублюдок. Это если вкратце. Если расписывать более подробно, не брезгует запретными ритуалами, проводит некро-эксперименты на людях без подстраховки светлых и считает себя самым крутым специалистом во всем.

Голос оборотня звучал спокойно и сухо, как будто он не обвинял коллегу в серьезных преступлениях, а рассказывал о его возрасте, росте и весе.

– А почему? – этот простой вопрос позволяет иногда получать самые интересные и непростые ответы.

– Невообразимо огромный магический резерв, – пожал плечами Лигет. – Помнишь, мы пробовали твой измерить?

Я кивнула. Очень интересный и необычный опыт, который я вряд ли бы захотела повторить – слишком неподдающиеся осознанию глубины.

– Так вот у него, скорее всего, то же самое. Только добавь сюда Дар взаимодействия со смертью и лет двести на практику и оттачивание способностей.

Внутри у меня похолодело.

Я молча выпила, закусила и внимательно посмотрела на мужа подруги. Обуздать свои чувства мне удалось за пару секунд, но чуткий нюх оборотня эманации страха считывает на раз.

– Мы же так и не смогли добраться до дна.

– Вот именно, – кивнул он.

Я задумчиво прищелкнула языком, передернула плечами, стряхивая чужие эмоции (своих хватает) и заявила:

– Велика вероятность, что мне придется с ним пересечься в рамках текущего задания. Поэтому давайте я приглушу страх и себе, и вам, чтобы разговор получился более конструктивным.

Супруги ожидаемо отрицательно покачали головами, предпочитая справляться самостоятельно.

– В общем, ситуация такова, что меня пригласили в университет разобраться со странностями, творящимися на факультете политологии. Там никто не знает, о моей задаче и что я менталист, кроме декана Тени?. Ему меня рекомендовал Вит, я приехала сегодня ночью, на обычной машине, в съемную квартиру и завтра я пойду устраиваться на должность преподавателя…

При этих словах Анахита не выдержала и хихикнула.

Она лучше, чем кто бы то ни был, знал, какое отвращение я питаю к преподавательской деятельности. Это труднообъяснимое чувство зародилось еще во времена моей собственной учебы в институте родного города. По официальной версии, у меня была тяжелая форма аллергии на человеческую глупость, которую мне диагностировала сама Ахи, учась уже на пятом курсе. Впрочем, как оказалось, она была недалека от истины.