Сказки Старой Эль

Поправляла вязаный капюшон, подаренный ей матушкой Шо в городе Старых деревьев – его она миновала три дня назад – натягивала перчатки из шерсти коз, бродящих по далёким степным поселкам, выбиралась из дупла, заваленного доверху палыми листьями и травой. И шла. Это был последний странничий приют. Дальше их просто никто не делал. Никто не ходил так далеко на север. Павле тоже, наверно, шел не этим путём, а плыл на корабле, огибая мысы западных княжеств – как красиво он о них рассказывал! А вот о севере молчал, только подарил ей крохотную костяную дудочку из клыка морского медведя – мо-о-р-жа-а.

Её подобрала семья оленеводов. Сквозь снег, слепивший ресницы, Ларе казалось, что их узкие глаза смеялись вопреки непрекращающемуся ветру. Они в четыре руки втянули её в сани и повезли по широко раскинувшимся полям мерзлых пустошей.

Север дохнул ей в лицо, а она не успела отвернуться.

Но всё же он пощадил её.

В посёлке оленеводов праздновали переход ночи на день, воздух полнился детским гомоном и перезвоном колокольцев – мальчишки и девчонки привязывали ленты с бубенцами к шестам, дверям и даже рогам оленей. Лара выползла из шатра и сидела у стены, привалившись к ней плечом. Лицо ее было скрыто меховым капюшоном. Седая Вэй, наоборот, спустила его на плечи и позволила ветру трепать все её семь косиц.

– Что там? – Лара указала слабой рукой за горизонт.

– Там море. Белое море.

– Небо и море – одно?

– Нет, это снег слепит тебе глаза. Они разные, девушка-лоза, они разные.

– Что там за морем?

– Там льды. Они спят в долгую ночь, а в долгий день движутся. На них живут морские котики, растят своих детёнышей – белых и круглых, как снежные шары, в которые играют наши дети.

– А морские медведи там водятся?

– Медведи?

– М-моржи-и. С большими клыками, достающими до земли.

– Ну насмешила, девушка-лоза! Конечно! Медведи, хо-ха!

– А люди? Люди живут там?

– Да. Они охотятся на котиков и медведей, хо-хо-хо, и ловят рыбу. Ты видела, как наши дети привязывали ленты к шестам? А они привязывают их к своим шапкам, ап-ха-ха, прямо к своим островерхим унь! И зовут себя уунти.

– Уунти, – повторила Лара, всматриваясь слезящимися глазами в горизонт.

Слёзы текли и застилали взор каждый раз, когда она смотрела.