Сказки Старой Эль

Она маленькая, совсем крошечная. Это даже не долина, а…

– Слезай! Спускайся сейчас же! – отец и дочь закричали одновременно. Казимир от того, что понял, что именно увидела Лара, Ара же, взбешенная тем, что всё идет не так, как ей хотелось.

Но Лара их не слушала, она смотрела вниз.

– Там что-то сверкает!.. Там… Я спускаюсь, догоняйте!

– Стой! – Казимир рванулся следом.

Побежала и Ара. Юбка не мешала ей, она привыкла в подобном наряде лазить по деревьям и на вершине оказалась раньше отца. Лара уже успела спуститься и сейчас быстро шла, почти бежала к деревьям, окружавшим чахлым кольцом ровную площадку.

То, что солнце отражалось не от воды, Лара поняла почти сразу. Но что еще могло рождать такие яркие блики? Ответ ей дало маленькое зеркальце на груди. Гладкое, полированное, золотое. Вмещающееся в ладонь. Точное такое же, что и чешуйки, усыпающие камни вокруг площадки – золотые, медные, янтарные… Лара шла и собирала нагретые солнцем пластины, пока полные котомку у пояса не набрала. Что здесь произошло? Откуда столько?. . Она остановилась перед идеально круглым и очень широким колодцем. Превозмогая тяжесть и тревогу в груди, она шагнула к самому краю. Воздух там дрожал и звенел. И шумел, шумел размеренно, с перерывами–вздохами.

Она опустилась на колени. И в тот же миг навстречу ей рванулись потоки воздуха и взгляд, отчаянно гневный взгляд золотых драконих глаз. Воздушной струёй её опрокинуло на спину, Лара успела увидеть, как что-то огромное, раскалённое, беспощадное пронеслось над ней, рванулось ввысь, покинув идеально круглый колодец, у края которого она замерла.

Казимир и Ара не успели еще спуститься, но видели, как улетает прочь крылатый ящер, как Лара, спасаясь от его жара, сжалась на земле.

– Давно, очень давно не прилетал он сюда… Так давно, что деревья успели вырасти. На камнях, – тяжело уронил гончар в ответ на пристальный спрашивающий взгляд дочери.

В драконьих глазах вся юность и ветхость мира. Драконы не видят – зрят. Говорить не могут. Речи лишены.

Их огненная суть все слова сжигает, всё в прах обращает.

И только камни, камни, камни – Лара вела ладонями – всё помнят и знают. И тоже молчат. Они дошли до степного города отца. Но она всё не могла забыть. Она возвращалась. Каждую ночь. Шести часов – от полуночи до утра – едва хватало, чтобы дойти и вернуться. И Лара шла.

То место опустело, остыло. Умерло всё. Погибли деревья, опалённые его дыханием. Сгинули птицы. Только звёзды светили ровно и молча.