ВВ

Этот джентльмен остановился, внимательно посмотрел на Барсика, поприветствовал его и отметил:

– Умный ты. Прямо Аристотель, – а затем пошел дальше.

Даже трофейная сосиска выпала изо рта у Барсика.

Тот дальновидный капитан пошел по волнам жизни дальше, а Аристотель начал размышлять о зигзагах бытия с еще более умным видом. И это тот случай, когда имя выбрало себе хозяина. За счет имени, словно прослойки клея, произошло образование очень прочной связи между соединяемыми поверхностями – жизнью и котом. На всю жизнь, как говорится.

Барсик был умным котом и знал о мудром бесхвостом философе. А через пять минут и вся округа знала, что Барсик теперь Аристотель.

Аристотель столько размышлял о том, что есть и будет, что казалось, именно от большого количества мыслей и рос его живот. Это было странно для уличного кота, но мысли же не остановить! Сам котик был кареглазый и серенький – всю яркость мира он узнавал из стихов. Он очень любил стихотворения Заречного. Однажды серому хвостику удалось повстречать неизвестного, но талантливого юнца, а теперь уже выдающегося зрелого поэта, и послушать его песнопения.

Аристотель тогда остался под впечатлением, и у всех незнакомых котов он спрашивал о новых творениях одаренного автора.

Стихи Заречного и правда были прекрасны. Их любили и уважали многие члены банды. Даже Том, делая вид, что спит, наслаждался той частью творчества известного поэта, которую помнил Аристотель. Аристотель слышал так много, но рассказать наизусть мог так мало. Он иногда просто по-своему рассказывал о том, что ему удалось когда-то уловить.

Кот-философ баловал публику и стихами собственного сочинения. Под его мурчание всегда сладко спалось. А что еще делать зимой? Слушать песнопения и ждать весну.

Так, на днях серенький мыслитель поделился стихами собственного сочинения о «неуловимых» малышах:

У Тишки, Мишки, Прошки

Пуговки-ладошки

Да маленькие ножки,

Но больше всех кормежки —

Сосисок да лепешек —

Приносят наши крошки.

Не шедевр, конечно, но красивая и трогательная забота, которая была так нужна малышам с большими и добрыми сердцами.

Тем более Мишке отдавили лапку, и нужно было утихомирить боль – немного его отвлечь.

Тонкая и ранимая душа пузатого хвостатого поэта каждый прожитый вечер заканчивала стихами Заречного о весне. Это были те самые единственные стихи, которые он знал на память:

Будет лучше, знаю, будет,

Зима придет и боль остудит,

От зла округу обезлюдит.