Краснознаменный отряд Её Императорского Высочества Великой Княжны Анастасии полка (солдатская сказка)

По осени темнело быстро, и некоторые, почувствовав сонливость, предпочли вернуться в отведенные им комнаты. Вдруг на фоне заката появилась точка, и все устремили взгляды на летящий прямо на них дирижабль. Те люди, кто не успел уйти, повернулись, чтобы лучше видеть и слышать. В числе них был и капитан Терентьев.

То, что произошло, напомнило огненную метлу, сбросившую ведьму, и озарившую полнеба.

Из-за темноты они не разглядели подробностей крушения дирижабля, увидели только пожар на станции. Несколько вагонов сошло с рельсов.

Грохот и крики звучали на всю округу.

– Это на севере, – указал один офицер.

– На северо-востоке, – поправил другой. – Авиаудар.

Они судили со знанием профессиональных военных, таковыми и являлись.

– Нет, молния, – возразил третий.

Они жадно смотрели в сторону огненного облака, словно могли согреться взглядом.

И когда все испугались, что зарево выжжет вековые деревья и подберется к замку, хозяин успокоил, что опасаться нечего, поскольку взрыв произошел на железнодорожной станции в 20 км отсюда.

Агосто Кюхле выглядел разочарованным. Событие, которого он ожидал, так и не произошло.

– Пришлите Клауса, пусть съездит на месте крушения. Если найдет тело Слеповича, пусть привезет сюда. Разве вы не поедете, Орехович?

– Мне приказано дежурить у телефона, – отозвался молчаливый серб.

Со стороны дороги донесся звон колокола с пожарной машины.

– Вы ведь ждали гостя из Вены. А дирижабль следовал в Вену, – заметил доктор Фишер.

Лицо серба окаменело.

– Да мы ждали гостя, и этот гость не придет. Можете не хлопотать, комната ему не понадобится, – сострил хозяин.

Раздался смех, только Клаус его поддержал.

– Господа, а ведь Слепович уверял, что дирижабль – самый безопасный транспорт. – Это кричал Агосто, а доктор Фишер держал его за запястье, считал пульс.

По распоряжению, отданному слуге, Терентьев понял, что гость, которого ожидали, и был Оскар Слепович, погибший при крушении летательного аппарата.

Горящий дирижабль так и остался в том златоблещущем дне, которым осень простилась с летом.

Если дамы сразу окунулись в пучину переживаний, скорбя об участи погибших, то мужчины, все военные, надели маски стратегов, и развлекали друг друга рассуждениями о том, кто осуществил это злодеяние. Война наделила их правом говорить страшные вещи, которые становились нормой жизни.

И только Орехович высказал предположение, что имеющиеся в их распоряжении возможности помогут выяснить это непосредственно.