Красная Тапочка

Пахла она мокрыми тряпками, но главное осталось в целости. Изнутри сумки имелась прореха, зашитая нейлоновой нитью, а там хранилась пятитысячная купюра, залог её благополучного возращения из любой неприятности. На эти деньги она сможет взять такси.

По пути ей встречается Волк, он прячет глаза и хочет извиниться за сумку. Вот, кто запихнул её в закуток с мокрыми тряпками и ведрами. Видите ли, короб показался ему слишком грязным.

Даже извиняясь, он выглядит нахалом. Тапочка от него отворачивается. Хочет кого обжулить: пусть ищет в другом месте.

Прощай, Волк!

Осознавать, что ей понравился тот, который ни во что не ставит сам факт её существования, было выше сил Тапочки. Сейчас она отправится домой, в Томилино.

В утренних сумерках таинственный дом казался огромным, трудно было определить, где он кончается, потому что лучи восхода высветили только часть фасада.

Не успела она свернуть на тропу, как её окликнули. Это Валера вызвался её проводить до станции, он действовал столь решительно, что отказаться было невозможно.

Он держался легко, но в то же время по-детски. Тронул Тапочку за плечо – он был на голову её выше, и они отправились пешком до станции – по-соседски, когда особого приглашения не требуется.

Прогулка оказала на девушку волшебное действие, лесной воздух был не менее сладок, нежели варенье, которым потчевала её Долгушева. Они не разговаривали и просто шли рядом. Валера бросал на неё косые взгляды – ему казалось, её румянец был сдут с горящих восходом холмов.

Эта девушка была чудо, как хороша.

Попрощавшись с провожатым, Тапочка устремилась на станцию. Когда прибыла электричка, Тапочка уже стояла на перроне. Она отдала кассиру деньги за проезд и заняла место у окна. Прощай, Валера. Ей нравился молчаливый толстый парень с густыми кудрявыми волосами.

Утро казалось бархатным, воздух был по-весеннему свеж. Под колесами блестели шпалы, освещенные дорожными огнями; небо над полем, отмытое недавним дождем до чисто-чёрного цвета, казалось бездонным.

Влажный ветер подгонял гряду легких облаков, вспыхивавших бледным, призрачным светом, когда их касался луч солнца. За зданиями ярко блестели провода, окаймлявшие пути, по которым мчались поезда.

И вот Тапочка в Томилино, её комната разорена, на полу – собачье дерьмо, вонь от которого остаётся и после уборки. В углу – куча чёрной одежды, пропитанной собачьей мочой – не желая связывать со стиркой, девушка выносит своё имущество на помойку.