Вата

Больше всего на свете ей нужно было убежать из одного пространства с ним. Да и Марк только и ждал какой-нибудь подобной просьбы и тут же ухватился за нее, как за лекарство от неловких разговоров.

– Конечно, – ответил он.

Проводил ее в ванную, показал систему управления водой, внимательно оглядел все полотенца, прежде чем выбрать для нее подходящее, и даже подал ей изящные сланцы. В его квартире хранился целый арсенал полезных «женских штучек» на случай внезапных гостей. Как складно, однако, получалось рассказывать про воду, ванну и полотенца.

– Угощу тебя чаем, раз ты промокла. Не откажешься? – спросил он, закончив хлопотливую беготню.

– Естественно. И уж если можно быть совсем наглой, то и от сухой рубашки тоже не откажусь, у меня нет с собой другой одежды, – мягко улыбнувшись и глядя на него бархатными карими глазами, ответила она.

Только сейчас Марк, наконец, увидел, что она действительно промокла. Ее белая кофта, вся в больших мокрых пятнах, облегала все изгибы ее стройного тела, между этой кофтой и коротенькой джинсовой юбкой он тут же заметил небольшую полоску светлой кожи.

Не смог сразу отвести от нее взгляд – эй, ну ведь ее магия уже не властна над ним, да? Три с половиной года прошло, завтра он женится на Яне, которую любит. Любит изо всех своих сил.

– Сейчас, – сказал Марк, с трудом отводя свой взгляд от нее, перед глазами, как яркий свет в темноте, все еще горела полоска ее тела.

Он рывком открыл дверь в спальню и схватил первую попавшуюся рубашку. Ту, в которой завтра ему предстоит вступать в свою новую жизнь.

– Вот, держи, – протянул он наскоро скомканную рубашку и вдруг застыл на месте, увидев в просвете приоткрытой двери ее обнаженную спину.

Все внутри вмиг вспыхнуло и напряглось. Она внимательно смотрела на себя в зеркало, забыв, казалось, где сейчас находится. Начала готовиться к долгожданному душу, предвкушая момент, когда можно будет ненадолго расслабиться и согреться.

Дышала глубоко, стараясь успокоить разбушевавшееся сердце и трясущиеся от волнения руки. Последние полтора дня ее жизни были похожи на олимпийский марафон. Она была в Йорке, на лекции, когда ее подружка, главная по светской хронике всея Москвы, похвалилась своим доставленным из США платьем «по случаю долгожданной свадьбы нашего завидного холостяка, ну ты-то поняла, о ком я». Да, уж она-то точно поняла.