Вата

И только по тому, как она время от времени замирала, закусив уголок губы, и несколько раз принималась теребить кончики волос, Марк понял, что она очень сильно волнуется сейчас.

Он, не отрываясь, смотрел на нее и ждал, невольно любуясь кистями ее рук, тонкой шеей, выступающими из-под рубашки коленками, до конца будто не веря в саму возможность вот так просто скользить взглядом по ее телу. Когда-то это было для него будничным заурядным ритуалом, а сейчас каждый изгиб, каждая родинка на ее руке бросались ему в глаза, глубоко врезались в самое сознание, обжигая все внутри.

– Ита-а-а-а-аак, – театрально протянула она. – Клубный дом на Патриарших прудах, Марк. Впечатляет.

Гостья с восхищением посмотрела вокруг, все здесь нравилось ей необычайно. Хоть они не виделись уже три с половиной года, их вкусы все еще совпадали. Если она и мечтала когда-нибудь о собственной идеальной квартире, то она была бы очень похожа на эту. Он только лукаво улыбнулся в ответ и сказал, усмехнувшись:

– Надеюсь, это не последнее, что впечатлит тебя в этот вечер.

Девушка всего на мгновение закрыла глаза, на щеках у нее выступил яркий румянец, но затем резко вдруг поменялась, рассмеялась чуть ли не в голос и добавила:

– Да-да, мне провели короткий ликбез по дороге: и про квартиру, и про «Форбс», и про жену-красавицу. Кстати, у нее еще и вкус отличный, видела в коридоре кимоно – слов нет, шикарное, правда.

Она улыбнулась своим уголком рта, даже не пытаясь скрыть иронии.

– Со вкусом у нее реально все в порядке, но вот это кимоно я сам выбирал, привез его из недавнейкомандировки в Японию. Думал подарить в медовый месяц, – не без злорадного удовлетворения он увидел, как едва заметно сощурились глаза его собеседницы и вытянулись в узкую линию ее губы. «Да, теперь ты не просишь меня не притворяться», – пронеслось в его воспаленном донельзя сознании.

– И что же ты ее с собой не взял? Кимоно – вещь серьезная, выбирали бы вместе, а то вдруг она не оценит твои старания, – спросила вдруг гостья.

Она уже ходила по очень тонкому льду. Несколько секунд протекли в напряженной тишине, они сверлили друг друга взглядом: она с явным вызовом, он с затаенной злобой. Это было, оказывается, сложно: что-то говорить друг другу аккуратно, не задевая случайно того, что так отчаянно болело внутри.