Анжуйский принц. Серия «Закованные в броню»

– Боже мой! Разве можно так пугать, Станислав! – вскричала Эвелина, от неожиданности чуть не оступившись с дорожки. – По вашей милости я могла и в пруд свалиться!

Сухие травинки зашуршали под шагами пана Тенчинского. В саду было влажно от близости довольно большого пруда и темно, хоть глаз выколи. В воздухе пряно пахло ароматом роз и гладиолусов.

– Вы заставили меня ждать, Эвелина, – в голосе поляка звучал упрек.

Темнота мешала Эвелине разглядеть выражение его лица.

– Простите, Станислав, но я думала, что вы уже в доме, – едва сдерживая раздражение, сказала она.

 – Кто в здравом уме станет дожидаться женщины ночью и в темном саду!

– Влюбленный мужчина? – подсказал пан Станислав.

– Бросьте, Станислав, – рассердилась Эвелина. – Что за романтическая чушь в моем возрасте и положении! Вы ведь хотели о чем-то со мной поговорить, не так ли?

– Вообще-то, да. Обопритесь об мою руку, княгиня, я не хочу, чтобы вы упали.

– Очень любезно с вашей стороны. Тогда подойдите ближе, я вас не вижу.

Вы что же все это время просидели в засаде?

Пан Тенчинский не стал отвечать на этот провокационный вопрос. Вместо этого он подошел ближе к Эвелине и, взяв ее руку, положил ее ладонь на обшлаг своего рукава. Глаза Эвелины медленно стали привыкать к темноте.

– Я начну издалека.

В темноте прохладной июльской ночи мягкий голос пана Тенчинского звучал необычайно загадочно и интригующе.

– Знаете ли, мать в детстве рассказывала мне странную сказку.

Я помню ее до сих пор. Разрешите?

Эвелина машинально кивнула, с паникой подумав про себя: «Боже мой, еще один сумасшедший! Они что, сговорились все сегодня?» Тенчинский прекрасно видел рядом с собой ее бледное прекрасное лицо, оттененное темно-бордовым цветом повседневного, сшитого у лучшего портного в Кракове платья. Он сделал паузу и с выражение продолжал:

– В некотором царстве, в некотором государстве жила-была с отцом и матерью маленькая девочка. Она любила смеяться, любила цветы, и сама была похожа на прекрасный хрупкий цветок, свежий и нежный.

Отец не чаял в ней души, и, казалось, весь мир улыбался, когда она пела или смеялась. Она была весела и беззаботна. Нельзя было не любить ее. Но однажды произошла беда. Сначала умерла ее мать, а потом началась война. К тому времени маленькая девочка успела подрасти и стала такой красавицей, что коварные и жестокие враги, покоренные ее красотой, темной ночью украли ее из дома отца.