Анжуйский принц. Серия «Закованные в броню»

С женой, свободно говорившей по-немецки и по-итальянски, герцог не имел никаких проблем с размещением и устройством своих людей.

– Всего чуть больше сотни человек, девочка, – доложил Эвелине вечером того же дня невозмутимый Гунар. – Большинство из них итальянцы и испанцы. Все – профессиональные наемники, очень жестко дисциплинированные. Ни один из них не вышел на ночь в город.

Эвелина взволнованно ходила по гостиной. Она провела бессонную ночь, размышляя о том, какие последствия будет иметь для нее неожиданное воскресение ее мужа.

– Тебя что-то беспокоит, девочка? – осмелился спросить ее Гунар.

– О Гунар! – с укором сказала Эвелина. – Ты же знаешь, что меня беспокоит! У меня плохое предчувствие. Добром все это не кончится, помяни мое слово.

– Он вспомнит, девочка. Он обязательно все вспомнит! – убежденно сказал старик.

– У него не так много времени! Если он не вспомнил все в течение этих шести лет, как я могу быть уверена, что он вспомнит сейчас! Через день в дверь начнут ломиться гости, знакомые, последует приглашение в Вавель! Что я буду с ним делать? Если он сам не уверен, что он – князь Острожский!

– Но мы-то знаем это.

– Не могу же я вложить это знание в его голову! – вспылила Эвелина. – Так же, как я не в состоянии одолжить ему свою память!

Гунар предпринял еще одну попытку успокоить ее. Он положил ей руку на плечо, другой рукой отвел с ее лица упавшие волосы и тихо, проникновенно сказал:

– Возьми себя в руки, девочка. Положись на волю Божью.

Эвелина несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Пожалуй, это единственное, что я могу сейчас сделать.

Гунар поднял глаза и увидел стоящего на ступенях лестницы, ведущей со второго этажа в холл, князя Острожского, его бледное напряженное лицо, стиснутые челюсти и крепко сжатые губы. Молодой князь почувствовал его взгляд, взмахнул темными ресницами, и Гунар заметил просквозившее в его темных глазах несвойственное всегда самоуверенному и решительному князю выражение растерянности.

В следующую минуту, к вящему изумлению Гунара, Острожский покачнулся и вынужден был схватиться рукой за перила лестницы, чтобы не упасть. Князь находился в нескольких метрах от Гунара, и старик с еще большим изумлением увидел, что на его бледном высоком лбу выступила испарина. Гунар уже открыл было рот, чтобы позвать Эвелину, но взгляд князя неожиданно стал осмысленным, в нем ясно читалось предостережение. Гунар закрыл рот, покачал головой, и ничего не сказал.