Анжуйский принц. Серия «Закованные в броню»

Контарини прошел к вделанному в деревянную панель на стене бару, вытащил оттуда новую, непочатую бутылку крепкого итальянского кьянти из погребов деда и, налив бокал, протянул его герцогу.

– Изабелла Контарини умерла почти пятьдесят лет тому назад. Портрет был написан перед ее замужеством. Садитесь, герцог, и перестаньте смотреть на этот портрет как на икону!

– У твоей прабабки наверняка были дети, – сказал герцог, опускаясь в мягкое кресло. – В их числе и дочери. Я клянусь тебе, Энрике, я видел эту женщину! Это девушка из моих снов! Кто был ее муж?

Энрике Контарини довольно потер руки.

– В самую точку, Луи! Среди всего прочего я унаследовал и семейный архив деда. В нем есть свидетельства о заключении брака между девицей Изабеллой Контарини и, кем бы ты думал? Богатым судовладельцем из Великого Новгорода!

– Где, ради всех святых, это находится? – озадаченно спросил герцог.

Граф Контарини невозмутимо продолжал:

– Я навел справки и выяснил, что это одно из королевств Северной Руси, которое граничит с Литвой.

– Литва! – герцог вскочил с кресла и порывисто прошелся по кабинету. – Ну, конечно же, Литва! Я же говорил тебе, что я видел эту женщину! Может быть, это ее дочь?

– Скорее уж, внучка, – уточнил Контарини. – Ну, так вот, если ты дашь мне слово отказаться от Дианы Даванцатти, я открою тебе еще кое-что, что, несомненно, тебя заинтересует.

– Это шантаж? – поднял бровь герцог.

– Ну конечно! – широко улыбнулся Контарини. – Самый подлый шантаж.

– За такой шантаж я тебе бы еще и приплатил, – проворчал герцог, вновь вызвав улыбку на лице молодого графа. – Согласен.

Он снова прошел к портрету, который тянул его к себе, словно магнитом. «Мне все равно жить или умереть, тупоголовый болван!» – внезапно прозвучал промелькнувший в его воспоминании ясный голос, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– Помнишь моего римского кузена Бартоломео? – услышал он словно откуда-то издалека голос графа Контарини.

– Разве мы с ним встречались? – удивился герцог.

– Он тоже воевал в Литве, даже прожил гостем Тевтонского Ордена несколько лет накануне этого большого сражения, в котором участвовал ты.

– Ну и что с того?

– Бартоломео Контарини приехал на похороны моего деда. Он будет здесь с минуты на минуту. Правду говоря, мы разбирали бумаги деда с ним вдвоем. Он и откопал в пыли и паутине этот портрет.