Интеллект в экстриме

Свою неприязнь к умным системам Курилов выражал недвусмысленно: он чинил механизмы, а блоки с искусственным интеллектом выбрасывал, говоря, что они не подлежат восстановлению.

Он видел, как под весенним солнцем менялись сугробы, чернея до тех пор, пока от них не оставались одни развалины и они не превращались в плодородную почву. Лужи сначала росли, а потом стали съеживаться – до черной кромки, подобной той, что оставалась на стекле от недопитого чая.

Каждый день Курилов вскакивал в пять утра, чтобы осмотреть комбайны, направлявшиеся на поле.

К югу от деревни протекал Кутузовский ручей, который оградили колючей проволокой, и сколько Курилов ни пытался её обойти, все время натыкался на забор. Лаз ему показал соседский мальчишка. Этот белесый парнишка, который всюду разъезжал на самодельном мопеде, работавшем на дизеле.

Курилов лежал на поляне и лениво наблюдал, как паренек скатывался с откоса, ведя свой мопед в поводу и цепляя на штаны прошлогодние репьи.

– Решил за мной последить?

– Вот еще.

Я даже вашего имени не знаю. Видел, как вы в тоннель лазили. Что, думаю, ему там надо.

– А чего тебе надо от меня? – осторожно спросил Курилов, чтобы не испугать его.

Кир хотел получить электронные блоки с комбайнов.

– Это вы что, по программе изучаете?

– У меня в голове титановая пластина после аварии, и в школу я не хожу. Я на домашнем обучении. Вот мастерю понемногу, – признался мальчик и снова замолчал, пугаясь своей откровенности.

Кирилл жил в той же деревне – дойти до него дома было минутным делом, но на его зов никто не вышел.

Он постучался и открыл дверь. Женщина сидела у окна, спиной к нему, и не повернулась, пока он не подошел к ней. Она была в наушниках и разговаривала по видеосвязи, не прерываясь, она махнула ему рукой, прося задержаться. Курилов вышел во двор. Она появилась следом. Лицо ее было очень бледным, а волосы – такими же светлыми, как у сына.

– Что вам нужно, сосед? – спросила женщина.

– Вернее, кто. Меня пригласил Кирилл. Это ваш сын?

– Кир? Да.

Я– Евгения, – представилась она. – Можете звать меня Женя.

Улыбка промелькнула незаметно, словно оттиск на меловой бумаге. Курилов сомневался, что она вообще улыбалась. Подобных женщин ему раньше не встречалось. Блондинки с ледяными глазами обитали среди роскоши. Руки у нее были ухоженные, такой маникюр делали только в дорогих салонах.

– А вы, собственно, кто? – поинтересовалась она.

– Я живу на другом конце деревни, работаю на ремонте комбайнов.