Литвинка. Книга 1

Речь жреца успокаивающим бальзамом лилась на раны ее души, умиротворяя, расслабляя, клоня ко сну.

– Всякую судьбу, деточка, изменить можно, – говорил жрец. – Она не навечно расписана. У всего сущего в жизни есть перепутья, когда принимаются решения. От этих решений меняется рисунок судьбы. Прими ты сейчас решение не ехать невестой Тверь, и судьба твоя по-другому сложится.

– И судьба других людей тоже? – спросила Дзинтарс.

– И судьба других людей тоже. Для одних твое решение может благом прийтись, другим доставить проблемы.

Но запомни, даже если твои поступки влияют на жизнь других людей, судьбу свою они все равно решают сами. Раз и навсегда определенной судьбы, рока, не бывает. Если захочешь, если сумеешь переступить через себя, свою судьбу всегда можно изменить.

– Если все так, как ты говоришь, значить и спасти никого нельзя?

– Спасти можно того, кто хочет спастись.

– Может быть он хочет, но не знает как?

– Такого не бывает, княжна. Человек, как и животное, всегда знает, что нужно делать, чтобы спастись.

Тело его знает, но не душа. Душа, подобно птице, всегда стремится к высокому. И высота эта по-разному определяется для разных людей. У одних – это достижение славы, почести, злата, у других – забота о семье, у третьих – защита родины, у четвертых – служение богам.

– Как у тебя? – спросила Дзинтарс.

– Как у меня.

– Если мои видения, как ты говоришь, это моя судьба, могу я захотеть не видеть их? Совсем.

– Твои видения – это не твоя судьба, а часть твоей души.

Как твои руки, ноги, голова – часть твоего тела.

– Значит, они прекратятся, когда умрет моя душа, но не мое тело? Может ли душа умереть прежде, чем умрет тело, жрец?

– Может, княжна.

– От чего?

– От людской слабости.

– Что ты имеешь в виду?

– От нежелания жить, страдать, любить, бороться. От того, что в один черный час человек принимает решение отказаться от души, погасить в себе это бесценный дар богов, потому, что он приносит много боли и страданий.

– Значит, люди без души живут среди нас?

– Их много, дитя мое. Загляни им в глаза и увидишь пустоту.

Мария вздохнула.

– Что мне делать, жрец? Я не хочу ехать в Тверь. Я не хочу выходить замуж за тверского князя.

– Почему, княжна?

Мария снова вздохнула.

– Я видела залитую кровью Тверь. Я видела гибель людей. Я видела его смерть.

– Мы все умрем, – спокойно сказал жрец. – Умрешь и ты, твой отец, твои братья.