Секрет счастья неидеальной женщины

Просторное помещение, много зелени и мебель натурального дерева светлых оттенков. Негромкая музыка и приличное расстояние между столиками создавали камерную атмосферу. Они заняли столик у окна в дальнем углу и сделали заказ – кофе и по три вида пирожных на каждого.

-Я сладкоежка, могу сладкое пирожное чаем с сахаром запивать. А кофе вообще не представляю без сахара и сливок, – покаялся Ник. – Горький кофе – деньги на ветер,– он широко улыбнулся.

– Я тоже люблю сладкое, но не в таких количествах.

Если с пирожным, то чай без сахара, а кофе вообще люблю, чтоб было много молока, сливок и совсем чуть-чуть кофе. Я бы сказала, что запах молотого кофе я люблю больше, чем вкус.

– Кстати, тут бариста делает совершенно невозможные рисунки на кофейной пенке, можешь подойти посмотреть. Тебе как художнику будет интересно.

Это оказалось действительно интересно. Картинку можно было заказать, и Ира попросила нарисовать ей кораблик или парусник. Вышло очень правдоподобно. Даже жалко было пить такую красоту.

– Ну, рассказывай, – Ира напомнила, что Ник обещал ей рассказ.

– Если тебе интересно…

– Очень. С таким именем твоя семейная история должна быть не хуже бульварного романа,– Ирино настроение было превосходным и хотелось подшутить над Ником.

– Нуууу, пожалуй до бульварного романа мы не дотянули, но история ещё продолжается.

Отхлебнув кофе и отломив пирожное, Ник принялся за рассказ.

Родители его познакомились в Латвии, когда отец служил там по линии посольства.

Мама – Елена Николасовна, если можно так сказать, по отцу латышка, по матери русская. Встретились они на приеме в консульстве и спустя пару месяцев знакомства расписались. Была ли то любовь обоюдная и все же расчёт со стороны отца, Ник не знал. Но по окончанию срока службы отец не остался в Латвии, а вместе с женой уехал домой, в Ленинград.

– Представляешь, у меня в свидетельстве так и написано : место рождения – Ленинград!

– Представляю.

У меня тоже так написано. И в паспорте тоже, не только в свидетельстве.

– Назвал меня отец в честь деда, потому что тот ему помог материально и связями, когда они вернулись в Ленинград. Подробностей не знаю. Дед, как и положено отличному дипломату, был молчалив, сдержан, больше слушал, чем говорил. А с отцом я отношений не имел. Родители развелись, когда мне было лет пять или шесть. И мы с мамой довольно быстро уехали с ее новым мужем в Испанию.