Это месть, сладкая

И никому не объяснить, что недопонимание с новым начальником вышло у меня не из-за работы.

Я вытерла лицо бумажным полотенцем, взглянула в зеркало. Так, хватит бояться. У меня тоже есть связи, а значит, работу я уж как-нибудь найду. В крайнем случае, зарегистрируюсь разом на всех биржах фриланса, буду работать из дома.

Смяв полотенце, я решительно запустила его в ведро. Белый комочек стукнулся о его край и отлетел в сторону. Вот черт!

Я наклонилась, чтобы его поднять, а потом резко выпрямилась, забыв, что над ведром как раз сушилка для рук.

Бум! Я со всей силы приложилась о сушилку затылком. От боли на глазах даже выступили слезы. В итоге пришлось потратить еще минуту на то, чтобы прийти в себя. Но потом я сразу двинула в приемную Льва.

Секретарь старого генерального, Ангелина Николаевна, сидела на своем месте с тоскливым видом. Ей, наверное, тоже было страшно за свое рабочее места.

– Можно? – спросила я, указывая на дверь Льва.

– Ага, он тебя ждет, – кивнула она, глядя на меня как на обреченную.

Я легонько постучала и, не дожидаясь приглашения, ввалилась в кабинет.

Лев, прямо как в нашу первую встречу, стоял у шкафа, копался в каких-то папках. Он нехотя оглянулся, посмотрел недовольно.

– Когнитивные проблемы мешали вспомнить дорогу к моему кабинету?

Я промолчала, прошла к столу и села на один из стульев.

Лев убрал в шкаф свои папки и двинулся ко мне. Я думала, он сядет в кресло напротив, но он уселся прямо на стол рядом со мной. Сложив руки на груди, снова стал меня разглядывать.

Хотелось сжаться в комочек, но я боролась с собой. Сидела, распрямив спину, расправив плечи.

– Обдумываете, как сделать очередную гадость? – наконец заговорил Лев.

– Что? – Я даже вздрогнула, подняла на него глаза.

Он смотрел серьезно и по-прежнему пристально.

– Как же тесен мир, правда? – протянул он. – Земля круглая…

– Простите, – выпалила я.

Мне как-то сразу стало понятно, что в Лазаревском я сваляла дурака. Человек, с легкостью получающий руководящие должности, вряд ли грабит старушек.

– Простите, – еще раз повторила я. – В Лазаревском я вела себя ужасно. Я приняла вас за черного риелтора.

– Как у вас все просто, – процедил Лев, проводя пятерней по волосам. – Отравили мне отпуск, оболгали перед людьми, машину мне чуть не разбили, а теперь я должен вот так – по щелчку – все забыть?

Из груди у меня невольно вырвался тяжелый вздох.

– Мне очень стыдно за все содеянное, – пробормотала я.