(Не) её мужчина

– Я уверен, ваша мама поддержала бы вас в попытках справиться с горем, – вкрадчиво прошелестел он. – Никакая мать не хочет видеть своего ребенка страдающим.

Аня прерывисто вздохнула и медленно вернулась к дивану. Ее слегка знобило. Чтобы согреться, сев, она подтянула колени к груди, обхватила их руками. Купцов ничего не говорил, видимо, ждал инициативы от Ани.

– Я как дерево, лишившееся корней, – наконец сказала она. – После смерти мамы у меня больше никого нет. Не осталось. Всего за три с половиной года судьба забрала всех, кого я любила.

 – Аня почувствовала на пересохших губах вкус крови, облизнула нижнюю. – Вот почему так происходит: люди не делают никому зла, но какое-то роковое стечение обстоятельств вычеркивает их из жизни? Разве это честно? Разве так должно быть?

– К сожалению, мир несправедлив, – кивнул Купцов. – Плохое может случиться с каждым из нас.

– Сначала погиб отец, – Аня даже не глянула в его сторону, она смотрела прямо перед собой и все больше погружалась в болезненные воспоминания.

 – Уже три с половиной года прошло, но я все равно не могу в это поверить. Вся нелепость его смерти не укладывается у меня в голове.

– Расскажите подробней.

– Это все как будто вчера случилось. Я помню каждую деталь, даже запах, который в тот день стоял в квартире. Пахло вареной картошкой и немного укропом. Такой простой уютный запах. Он так не вяжется со всем, что случилось.

– А что случилось, Аня? – Голос Купцова как будто доносился откуда-то издалека.

Или из ее подсознания.

Она наконец посмотрела на него, губы задрожали:

– Я зачем-то решила сделать маску. Из глины. Какого черта я вообще ее купила?

На лбу Купцова прорезалась морщинка недоумения.

– Какое отношение имеет маска к смерти вашего отца?

– Если бы я не стала делать маску, возможно, папа сейчас был бы жив. Он тогда приехал с работы и, как всегда, позвонил в домофон. Обычно ему открываю я, но в этот раз руки у меня были в глине, и трубку сняла мама.

Родители стали перешучиваться. Папа сказал, что он ходит по квартирам и агитирует всех вступать в секту. Мама пообещала, что вступит куда угодно за пирожное. Отец понял намек и решил сбегать за эклерами в магазин через дорогу. И прямо на пешеходном переходе его сбил какой-то двадцатилетний мажор на внедорожнике. Какой-то избалованный мальчишка, сын депутата.

Она закрыла глаза, чтобы подкопить сил на продолжение рассказа. Купцов не торопил ее.