Прости, я притворялся

Вот так я, наверное, и влипаю в неприятности: здесь расстегнула пуговицу, там слишком кокетливо улыбнулась…

Выйдя из лифта, я постаралась напустить на себя деловой вид. Проблемы с подругой мне не нужны, так что впредь буду аккуратней. Буду держаться с Матвеем максимально отстраненно, чтобы он и не вздумал ко мне подкатывать. Все, что может нас с ним связывать, – это помощь Борьке.

Я только поднесла пальцы к звонку, как дверь передо мной распахнулась. На пороге появился Матвей.

– Спасибо, что пришла! – сказал он и широко улыбнулся.

Я невольно улыбнулась в ответ.

М-да, кажется, я неисправима. Но у меня есть оправдание: Матвей напоминает мне отца на старых фотографиях. У него даже ямочки на щеках точь-в-точь как у папы. Когда я их вижу, на душе сразу теплеет. И, разумеется, у меня не получается вести себя холодно и официально. Но я все-таки постараюсь.

Стерев с лица улыбку, я сухо поздоровалась. Матвей отошел, давая мне войти.

Как только я переступила порог, в прихожую выбежал Борис, стал тереться о мои ноги.

Я тут же подхватила его на руки, радуясь появившейся возможности не смотреть на хозяина квартиры.

Так-так… Кажется, кот немного поправился со времени моего последнего визита к Матвею. Вообще, жил он у Настиного парня не так уж долго – месяца четыре. Матвей подобрал его у какой-то турбазы. Кот побирался там у туристов, методично тощал и облазил в разных местах. Тем не менее, суровая жизнь не выбила из него врожденный дух аристократизма. Уже через месяц после заселения к Матвею кот оброс свежей рыжей шерсткой и стал смотреть на хозяйских гостей с ноткой превосходства.

Он никому не позволял себя гладить, а вот для меня почему-то делал исключение. Сейчас он тоже сразу наклонил голову, подставляя мне чуть обкусанное с краю ухо. Я, конечно, не преминула за этим ухом почесать, и кот благодарно замурлыкал.

– Показывай, что и как! – велела я Матвею, делая вид, что спешу.

Матвей кивнул и тут же стал водить меня по квартире. Сначала мы минут десять толклись в ванной комнате и толковали о лотке, потом перешли на кухню.

Матвей показал, где какая еда хранится, и рассказал, как ее давать. Борька оказался парнем привередливым: корма не жаловал. Мне полагалось отваривать ему треску и индейку, а по выходным готовить паштет из кролика.

– И еще вот! – Матвей неожиданно выудил откуда-то пачку денег. – Это тебе за заботу.

– Не надо, – запротестовала я, но Матвей наглым образом всунул деньги в карман моих джинсов.