Улиткин Дол

– Я просто… не знаю, смогу ли я попасть туда опять, как-нибудь..? – спросил Яша тихо, а Барсук расхохотался.

– Хочешь, как я, пожарником стать? – он подтолкнул Яшу слегка, и они опять двинулись по многолюдному потоку.

– Барсук, растолкуй мне про свою работу, – Яша приготовился всю ночь проболтать об этом, шатаясь по городу, но Барсук сказал:

– Слушай, а почему бы тебе не перейти в обычную школу? Я знаю тут одну недалеко, там в десятом «А» неплохая классная руководительша, моя знакомая…

Барсука прервал чей-то вопль.

Прямо перед ними стояла Марьяна Базальтовна, она глядела во все глаза на Барсука, и вид у неё был, будто её окатили водой.

– Яша!.. – задохнулась она; остальные слова были здесь же, но стояли перед открытым ртом Марьяны таким огромным комком, что не поместились в него, хотя он и был открыт.

– Марьян, познакомься, это Барсук, мой… друг, – это был для Яши момент определения статуса нового знакомого. И он сделал это уверенно. – Ты не волнуйся, мы тут на бульваре на лавочке посидим, а потом я домой приду.

Всё нормально, не беспокойся, – бросил Яша онемевшей гувернантке, увлекая нового друга в подземный переход.

– Нет, в Доле классно и интересно по-настоящему, скоро узнаешь сам. Сам, запомни, это очень важно. Большое «Я» всё делает самостоятельно, без допингов, ниток, привязанных к рукам, кнутов и фальшивых пряников, – хлопая по спине Яшу, говорил Барсук на лавке в бульварном скверике.

– Большое «Я»? – Яша на миг представил себя великаном.

 – А кто это?

– Я тебе уже говорил за салатом. Большое «Я» – это весь ты, а не только твои ноги-руки, и тушка… с десятью процентами.

– Да? – протянул Яша, ничего не понимая. – А что я ещё? Вот то большое сознание, что ли, что ты сказал?

– Давай ты всё в Доле узнаешь, по порядку, а? – ёрзал по лавочке Барсук, словно хотел сбежать.

Мимо них шли-гуляли молодые люди, девушки, сыпали без надобности матом, гогоча и стукая пустые банки из-под питья об асфальт, и Яша остро ощутил присутствие себя в зоопарке, внутри вольера с дикими фантастическими мутантами, повадки которых, кроме неприятного недоумения, ничего более не вызывали.

А рядом сидел приятный, премудрый и высокодуховный бомж, стать другом которого больше всего теперь хотелось дипломатскому сыночку.

– Барсук, а где ты тут живёшь? – спросил Яша.

– Я пристроен, не волнуйся. Эх, Иакоб, я тебя ещё с Лапкой познакомлю, – тут наших много, в Москве. А сейчас тебе пора.