Улиткин Дол

На кухне, которая была и общей гостиной, свисали с потолка на разноцветных верёвочках детские игрушки – зайчики, собачки, мишки. А в туалете, обступив унитаз, стояли три манекена без голов в Лапкиных кофтах.

– Осторожно, в туалете тесно, – предупредила Лапка.

Пока она хлопотала в столовой, Барсук показал Яше свою комнату.

– Заходи, это нора Барсука, будь здесь, как дома, – сказал он, плюхаясь на цветастый диванчик, застеленный пледом.

Комната была маленькой, и в ней не было ничего необычного.

Только над втиснутым между диваном и стеной письменным столом висела большая чёрно-белая фотография деревянной лошадки, мутная, и словно бы поцарапанная.

– Нона, мой Проводник, – пояснил Барсук, поймав Яшин взгляд. – В детстве у меня была деревянная лошадка Нона, которая разломалась на составные части и сгинула на свалке. Я потом нашёл старую фотку, – на ней я – карапуз и мои друзья-карапузы, – а в уголке – она. Карапузов я отрезал, а её вот, увеличил. Она была чёрная, разрисованная кистями красной рябины…

– Скажи, Барсук, а Лапка что, вот так каждый раз орёт и взрывает? – спросил Яша, оглядывая комнату в поисках книг.

– Нет, – засмеялся Барсук, – что ты, я же тебе сказал, что она очень талантлива, и каждый раз придумывает что-то новое, такое, что просто загляденье! С прыжком, к примеру, я в первый раз видел. А вообще, почти каждый день она идёт в метро, как на работу, и ходит по вагонам, с парой фраз: «Просыпайтесь. Хватит спать».

– Это же для людей самое главное в глубине их душ, – Лапка всунула голову в комнату.

Она показала лопаткой для торта на Яшу, – он знает, что сознание людей спит на девяносто пять процентов?

– Не знаю, – Барсук был счастлив в обществе друзей, – Яков, вы ходили уже на занятие к Греку?

– Имя его Руны Манна-а-аз! – пропела в экстазе Лапка.

– Нет пока, – отвечал Яша на минуту подумав, что сейчас в его элитной школе в журнале напротив его фамилии ставят «н».

– Идите чай пить, – исчезла за дверью Лапка.

– Тоже выпускница Дола… Она то помнит про Дол, то напрочь забывает, не удивляйся, – осведомил Барсук и мягко вытолкал Яшу из комнаты.

Чаепитие в честь дня рождения Барсука было настоящим, безумным. Лапка напялила на себя какое-то дикое длинное платье, к которому в разных местах были пришиты куски другого платья и пара-тройка мелких мягких игрушек, а на голову повязала чалму из занавески. Голова стала огромной и напоминала Улиткину гору со школой.