Закованные в броню

– Разрешите, сударыня? – вежливо снимая свою шляпу, осведомился он, останавливаясь перед привлекшей его внимание польской красавицей с темными волосами.

Эльжбета Радзивилл с изумлением и неудовольствием посмотрела на него, но тем не менее, не желая показаться невежливой, кивком разрешила незнакомцу, по виду явно европейскому рыцарю, присесть за свой стол, сама тотчас же вернувшись к созерцанию входной двери.

– Черт, она не слишком-то любезна со мной, – пробормотал Карл, усаживаясь за стол.

Эльжбета старалась не смотреть в его сторону. Карл фон Ротенбург, напротив, не сводил с нее глаз. По-хозяйски расположившись за ее столом, он подозвал хозяина и заказал бургундского вина, вежливо предложив его предварительно даме. Эльжбета отрицательно покачала головой в ответ, по-прежнему не произнося ни слова.

– Может быть, я помешал вам, сударыня? – все также по-немецки спросил Карл некоторое время спустя.

Темно-золотистые глаза Эльжбеты Радзивилл, наконец, остановились на его лице со смешанным выражением одновременно любопытства и неприязни.

Перед ней сидел молодой человек лет двадцати, двадцати пяти, несомненно, европеец. Гладкий лоб его обрамляли, ниспадая к вороту камзола, рыжевато-соломенного цвета волосы, казавшиеся жесткими, коротко подстриженные по моде рыцарей Ордена. Большие, янтарного цвета, широко расставленные глаза были холодны, как сталь. Он смотрел не нее с приветливой улыбкой, открывавшей ослепительной белизны зубы, но смотрел пристально и сурово, что никак не вязалось с его любезной улыбкой.

В ответ на его вопрос Эльжбета снова отрицательно покачала головой.

– Вы говорите по-немецки? – вышел из терпения немного экспансивный Карл.

– Не хуже чем вы! – немедленно, с высокомерной улыбкой на устах, отзвалась литвинка.

– Даже лучше! – тут же горячо уверил ее Карл. – В отличие от меня, у вас голос ангела.

Эльжбета Радзивилл снова, уже укоризненно, покачала головой и взор ее возвратился к входной двери.

Прошло еще четверть часа. Разговор не возобновлялся, прекрасная незнакомка Карла по-прежнему нетерпеливо поглядывала на дверь, в то время как он, потягивая бургундское, старался определить про себя, кто же она такая и что здесь делает.