Закованные в броню

Но теперь ей все равно, как она выглядит, ведь, судя по всему, ей придется жить в тюрьме.

Ее выздоровление шло на редкость тяжело и медленно: безразличие абсолютно ко всему происходящему словно держало ее в странном постоянном вакууме, преграждая доступ воздуха, пищи, воды. Ее пытались отвлечь, несколько раз выводя на прогулки по Гневно; с ней пытались говорить, но она молчала. В один прекрасный день Эвелина с удивлением заметила, что из ее зрения стал пропадать цвет, она словно смотрела на мир сквозь призму черного и белого цветов, краски имели обыкновение исчезать, оставляя ее один на один с черно-белым миром вокруг.

Комтур несколько раз приходил навещать ее, но она не хотела с ним говорить.

Когда Эвелина почувствовала себя значительно лучше, она снова стала надевать свои европейские платья по утрам, но спускаться в трапезную и есть завтрак с «дядей» не соглашалась категорически. В один из таких дней комтур пришел в ее опочивальню собственной персоной.

– Завтрак на столе, Эвелина, – холодно сказал он.

– Я не голодна, – безразлично ответила она.

– Ты должна есть, – возразил Валленрод. – Нам предстоит долгое путешествие в цитадель Ордена, замок Мальборг, куда я должен явиться по приглашению самого магистра Конрада фон Юнгингена. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Тебе надо хорошо питаться, чтобы выдержать эту поездку.

– Я буду только счастлива умереть, – сказала Эвелина без всяких эмоций.

Валленрод зачем-то потрогал цепь с непонятным талисманом, висевшую у него на шее поверх камзола, подумал, помолчал, а потом начал говорить мягко и вкрадчиво:

– Мне не нравится твое настроение, девочка моя. Ты молода и красива, но бог явно обделил тебя умом. Я не могу полагаться отныне на твою смекалку, я должен сам четко и ясно рассказать тебе, что в данный момент происходит.

Эвелина с досадой вздохнула и отвернулась к окну.

– Мне все равно.

– Не думаю, – зловеще сказал комтур. – Настало время решать свою судьбу. Послушай теперь, что я тебе скажу. Мне нужна женщина, подобная тебе. Красивая, с хорошими манерами и послушная. Послушная, Эвелина! Мне надоели твои выходки! Ты красива, ты просто сказочно красива, девочка, будь же благоразумна! Еще одна попытка самоубийства, и я отдам тебя ландскнехтам.