Закованные в броню

По условиям турнира, тот из выигравшей партии, кто покажет себя лучшим бойцом, должет был получить Золотой Кубок победителя из рук магистра Ордена, а лучший из партии проигравших награждался поощрительным призом в виде денежного вознаграждения.

Под звуки труб и приветственные клики присутствующих участники турнира от каждой партии двинулись вперед цепью, друг за другом, и остановились, образовав полукруг, перед трибуной магистра.

Леди Рейвон, занимавшая место среди гостей турнира по левую сторону от представителей капитула и магистра, со смешком заметила, имея в виду участников, появившихся на ристалище:

– Выглядит очень забавно, не правда ли? Партия гостей и партия хозяев, рыцарей Ордена.

По одну сторону от нее находилась Эвелина Валленрод, по другую – крестоносец и друг Карла Ротенбурга, брат Зигфрид.

– Посмотрите, Эвелина, – продолжала неугомонная англичанка, – там, в тевтонской партии, если мне не изменяет память, сам Ульрих фон Юнгинген, это ведь его герб? Затем – красные львы на золотом поле.

– Барон Карл фон Ротенбург, – услужливо подсказал брат Зигфрид, также пристально наблюдая за разворачивающейся на арене красочной кавалькадой. – Слева от него барон фон Дитгейм, затем Дипольд Кекериц, барон фон Дибер.

– А вон те двое, – леди Рейвон перебила его и с живостью обернулась к Эвелине. – Вы только посмотрите, дорогая моя. Это же поляки? Это польские гербы, не правда ли, Зигфрид? Кто этот рыцарь?

Брат Зигфрид внимательно разглядывал фигуру рыцаря в серебристых доспехах с гербом на щите, который представлял собой голубое поле с перевернутой вниз серебристой подковой.

– Кто бы ни был этот парень, – проговорил он, наконец, – он явно королевского происхождения, и явно поляк. Здесь вы правы, сударыня.

– Может быть, это наш красавец-посол? – заинтересовалась леди Рейвон. – Он ведь, если не ошибаюсь, родственник польского короля?

– Это герб Доленга, – медленно сказала Эвелина, в свою очередь пристально рассматривая изображение на щите серебристого рыцаря.

– Да, кажется, я тоже что-то припоминаю, – сказал брат Зигфрид, не сводя с Эвелины странного взгляда, и процитировал наизусть фразу из своего гербовника, который он с завидным упорством собирал в округе уже в течение 10 лет: – «На голубом поле белая подкова изображена, в ее середине стрела, называемая рогатиной, а над ней золотой крест намалеванный».