Закованные в броню

Великий князь улыбался. Ему было под шестьдесят, но он прожил настолько бурную жизнь, что, несмотря на возраст, выглядел прекрасно. Высокий, сухощавый, со светлыми янтарно-желтыми пронзительными глазами, он производил впечатление человека незаурядного и энергичного, каким, по отзывам современников, и являлся в свое время. Его боялись и ненавидели или любили и были до конца ему преданы, но не было в Литве феодала, который бы относился к нему равнодушно. Вся его жизнь прошла в борьбе, сначала – в жестокой борьбе за жизнь, затем в не менее беспощадной – борьбе за власть.

Человек, с которым он должен был сейчас встретиться, бывший литовский князь Ягайло, а ныне польский король Владислав Ягелло, был его двоюродным братом и участником убийства его отца, доблестного князя Кейстута. Человек, которого он ожидал, четверть века тому назад силой и коварством заключил его в Кревский замок и держал там более двух лет, прежде чем ему удалось оттуда выбраться. Человек, ставший ныне его союзником и сюзереном, был бы неминуемо убит им в борьбе за власть еще тогда, двадцать лет назад в Литве, как были уничтожены его братья Наримант и Свидригайло, не подвернись ему счастливый случай стать польским королем.

Великий князь был спокоен. За ним, как и двадцать лет назад, стояла Литва, за ним стояло будущее, в лице окружавших его сейчас молодых представителей литовской шляхты, таких как, например, его любимцы: русоволосый, серьезный, в бою смелый до безрассудства князь Кароль Раздивилл, готовый пойти за него и в огонь, и в воду; и светлоглазый, с темными длинными кудрями, ниспадающими из-под темного шерстяного берета, пан Донатас Доманский, рассудительный и спокойный, но непоколебимый в своем желании умереть за интересы Литвы.

Свита великого князя безмолвно и терпеливо ждала. В утреннем весеннем воздухе, все еще прихваченном морозцем, слышалось только короткое ржание коней. Поляки медленно приближались, пока не подозревая об их присутствии. Вскоре, по легкому движению в передних рядах, дальнозоркий князь Витовт догадался, что литвинов увидели.

А еще немного погодя от отряда отделилась группа в десяток человек и стала быстро передвигаться в их направлении. Великий князь подал своим людям сигнал двигаться им навстречу и, когда расстояние между всадниками сократилось настолько, что Витовт сумел узнать в переднем из них самого короля, он жестом подозвал к себе Доманского и Радзивилла и вполголоса стал называть им людей из свиты Владислава Ягелло.