Закованные в броню

Боярин Верех совсем развеселился. Пан Тенчинский оскорблено поджал свои красивые пухлые губы, и демонстративно не отвечая на невежливые выпады со стороны литвинов, снова обратился к боярышне Марине, начав рассказывать ей очередную байку.

– Вы были когда-нибудь в Плоцке? – осмелился спросить пан Доманский у светловолосой синеглазой сестры боярышни Марины, Елены, которая понравилась ему с первого же взгляда, когда их представили друг другу вчера утром, и в присутствии которой он робел, как мальчишка.

– Один лишь раз, – тихо ответила ему та, тоже смущаясь от его явного внимания.

– Карл обещал взять меня с собой завтра в Плоцк, – заметила Эльжбета Радзивилл, оборачиваясь за подтверждением своих слов к брату.

– Ты счастливица, – со вздохом заметила Елена. – А мне тут скучно, хоть плачь. Отец все время занят своими делами. Марина красуется в обществе пана Тенчинского, а я сижу одна, как сыч.

– Вас же представили княгине Мазовецкой, – возразил боярин Верех с некоторым неудовольствием к претензии, высказанной дочерью.

– Судя по всему, мы ей не понравились, – сокрушенно сказала Елена.

– Марина – слишком красивая девушка, чтобы не вызвать недовольства княгини Александры, у которой двое дочерей-дурнушек на выданье, – язвительно заметил пан Тенчинский. – К тому же в Плоцке со дня на день должен появиться ее племянник, князь Острожский, а у княгини, с недавних пор, появилась идея сосватать его со своей младшей дочерью.

Вот она и не хочет появления других красивых девушек при дворе!

– Какой ты злой, Станислав! – хмыкнула Эльжбета Радзивилл. – Юная княжна Мария вовсе не дурнушка, она очень даже миленькая, только, разве что, совсем еще ребенок. А что касается князя Острожского, тут ты снова несправедлив, и все уже знают, почему. Ты ему просто завидуешь.

– Ничего подобного! – с апломбом заявил Тенчинский.

Помимо воли в голосе пана Станислава послышалось беспокойство и раздражение.

Марина изумленно взглянула на него, и в словах ее, обращенных к Эльжбете, влюбленный молодой человек с дрожью сердечной прочел худшие свои опасения:

– Он что же, действительно не только умен и удачлив, но и так же хорош собой, как пан Станислав?

– Конечно же, нет! – с досадой сказала Эльжбета Радзивилл. – Острожский очень привлекательный молодой человек, но в нем нет придворной сусальности пана Тенчинского.