Девочка, которая играла в жизнь

А снизу на него пялился Лёнька, в глазах – восхищение, рот открыт. Фёдор почувствовал себя глупо.

– Есть хочешь? – спросил он, потому что надо было что – то спросить.

Голодный Лёнька согласно кивнул и начал подниматься с картонки. Непослушными пальцами выгреб в карман мелочь из коробки. Долго пытался расправить затёкшие и замёрзшие ноги. Фёдор крякнул, глядя на него, сгрёб под мышку и отбуксировал в ближайшую чебуречную, где было тепло, подавали душистый чай и огромные беляши с пылу с жару. Фёдор съел один, оголодавший Лёнька – три.

Сыто икнул и немедленно начал зевать и тереть глаза.

– Слушай, Лёня, – осторожно начал Фёдор, и Лёнька вдруг сразу прекратил зевать и уставился на него внимательными глазищами. – У меня длинная и трудная история… Если вкратце, то я убил своего сына. Ему было 10 лет. Тебе же тоже примерно столько?

Лёнька кивнул автоматически и поинтересовался:

– Как это – убил?

– Я поехал забирать его из школы. На машине. Школа на соседней с нашим домом улице, и я посадил его на переднее сиденье и разрешил не пристёгиваться.

Когда мы подъезжали к светофору, в нас врезался потерявший управление водитель. Саня вылетел на дорогу через лобовое стекло и погиб мгновенно. – Фёдор рассказал свою самую большую боль, вину и стыд так спокойно и монотонно, что сам поразился. До недавнего времени он и думать не мог о произошедшем.

– А потом? – вдруг спросил Лёнька.

– Потом? Я так и не смог сказать жене, что это я – причина гибели нашего единственного сына.

Она узнала об этом после похорон, когда нас обоих вызвал следователь на допрос. И вот тогда она на меня ТАААК посмотрела… что я встал, ушёл из кабинета и больше не вернулся. Ни к следователю, ни домой.

– И вы все это время живете на улице? – поразился Лёнька. – И не пытались ни поговорить с ней, ни прощения попросить?!

– Я убил нашего ребёнка! – повысил голос Фёдор. – Как я к ней пойду? Уже ничего не поправить!

– Вы её бросили, – сурово сказал Лёнька, глядя ему прямо в глаза.

 – Оставили её одну с бедой. Не утешили, а… бросили!

И разревелся. Фёдор шагнул к нему, прижал к себе хрупкое, содрогающееся от рыданий тельце, уткнулся носом в макушку.

– Пойдёшь со мной? – спросил он. – Ко мне домой? Моя Оля… Она чудесная. Строгая, но такая… Удивительная! Мы тебя будем любить, так сильно, как сможем! Пойдёшь, а, Лёнь?

И замер в ожидании ответа. Лёнька затих и кивнул.

– Вот и отлично! – обрадовался Фёдор.