Апрельское, или Секрет забытого письма

Выражение лица его сейчас походило на физиономию самого дотошного в мире следователя.

– Не одна, конечно, – подыграла я. – Муж на работе, четверо детей в саду.

– А она тут любовника борщом потчует! Ишь, коварная! Распутница, тьфу!– теперь Макс говорил голосом ворчливой старушки, при этом старательно гримасничал, чтобы повторить старческую мимику.

Я прыснула со смеху и воскликнула:

– Ой, не могу! Вот ты даёшь!

– Ну, правда, обычно у девочек одни йогурты в холодильнике, – заметил уже серьёзно Максим.

Улыбка моя потухла. Значит, много повидал девушек и их холодильников, раз с таким знанием дела говорит. И все они, наверняка, стройняшки, не то, что я…

– Что-то ты загрустила. Так, давай шустренько наряжайся, и поехали тебя развлекать.

Максим сам собрал посуду и понёс к колонке, чтобы помыть.

Мы отправились в близлежащий небольшой городок и гуляли там. Максим привёз меня к какому-то дому и показал окна на третьем этаже.

– Здесь жили мои бабушка и дедушка, – пояснил он.

 – Я когда-то тут много времени проводил. Потом эту квартиру продали.

Совершенно стандартная, ничем не примечательная пятиэтажка, каких сотни в любом городе нашей страны. Палисадник с цветами около подъезда, две скамейки, старая игрушечная лошадка-качалка, принесённая сюда за ненадобностью. Но Максиму это место было дорого. Он с упоением делился воспоминаниями о том, как совсем маленький гулял здесь с бабушкой, как свалился с горки, и как получил по лбу качелями, на которых каталась старшая сестра.

После прогулки мы посидели в кафе. Звонила Леокадия Сергеевна, но я не взяла трубку. Сегодня ни о каких походах к некой бабе Симе и речи не могло быть.

А потом мы целовались в машине. Когда он через свитер сжал мою грудь, мне почему-то стало стыдно, что ему не хватает ладони, чтобы её обхватить. Не знаю, перестану ли я когда-нибудь комплектовать из-за своих форм. Самого же Максима вообще ничего не смущало. У него, по-моему, совершенно отключился мозг, потому что взгляд затуманился, поцелуи стали чересчур откровенными и глубокими, а прикосновения настойчивыми.

На призывы перестать запускать мне руки под свитер он отреагировал далеко не сразу. Но всё же мне удалось до него достучаться, и он, наконец, спустился на землю.

Признаться, мне не давала покоя мысль о том, почему он стал ко мне приезжать. Едва я появилась в посёлке, Максим начал меня клеить. Вопрос – зачем? Любовь с первого взгляда? Этот вариант отпадает сразу.