Горький грильяж

Да и, честно говоря, девушке было стыдно за то, что она живёт в семье своего родителя на птичьих правах и отцу совершенно безразлична.

На вторую ночь на корабле Марселлет сделалось по-настоящему плохо. Доселе она и так испытывала недомогание из-за страха, голода и постоянной качки. А к ночи всё это вылилось в страшную тошноту. Марселлет качало от слабости и бил озноб. Лицо девушки стала бледно-зелёным, и она уже даже не пыталась бороться с рвотными позывами, от которых вздрагивало всё тело. Корабельный доктор, который, как выяснилось, тут имелся, и которого к ней прислали, выдал какие-то микстуры и посоветовал перевести «новую пассажирку», как он аккуратно выразился, в каюту наверху.

Ибо в трюме, где, оказывается, она всё это время сидела, слишком жёсткие условия для существования. От холода и сырости, а также из-за отсутствия элементарных удобств, по его словам, Марселлет может серьёзно разболеться.

Девушку, не мешкая, перевели в каюту. И лекарства, принесённые доктором, помогли. Ей даже удалось поспать.

А утром, обнаружив на полочке гребень, она наконец-то расчесала свои длинные тёмные волосы. Для умывания была приготовлена вода в кувшине, что тоже приятно удивило Марселлет. Ещё бы искупаться и сменить одежду… Но об этом она могла пока только мечтать.

Впервые за все эти дни она получила возможность рассмотреть себя в зеркале. Те несколько секунд в каюте капитана не в счёт. Тогда она была слишком напугана, чтобы что-то понимать. А сейчас обнаружила в гладкой поверхности висевшего на стене зеркала какую-то дикарку.

Густая шевелюра растрепалась, кожа приобрела нездоровую бледность, а щёки стали ещё более впалыми. Да уж… Марселлет вынуждена была признать, что она далеко не красавица по сравнению с новой супругой её отца, розовощекой, пышнотелой блондинкой.

За день не произошло ничего интересного. Она хотела попроситься выйти на прогулку по палубе, но не решилась. Когда представляла, как на неё глазеют эти плебеи, становилось тошно. Нет, она не выдержит подобного испытания! Лучше уж сидеть в каюте и ждать.

Ночью Марселлет изо всех сил прислушивалась к тому, что происходит за пределами её каюты, но не слышала ничего, кроме шума ветра и плеска волн. Ветер шумел как-то уж слишком громко. Этот звук пробуждал в её душе тревогу. Она слышала, что на море бывают штормы и что из-за них корабли могут гибнуть. Не хотелось бы ничего подобного.

Утром ей принесли одежду. Какой-то матрос положил на стул стопку аккуратно сложенных вещей.