Горький грильяж

Ещё недавно напуганная до полусмерти, теперь девушка вернула себе былую дерзость.

– Да постойте вы, – примирительно произнёс Эли, поймав её за локоть.

От его прикосновения она едва заметно вздрогнула.

– Раз уж так случилось, что нас обоих оставили здесь, то не лучше ли нам держаться вместе? Тем более что у меня есть оружие и деньги, а у вас нет.

Марселлет легко сдалась, словно только этого и ждала.

– Хорошо. Но что нам делать?

– Приспосабливаться, – ответил Эли, и окинул её оценивающим взглядом. – Вам придётся либо прикинуться юношей, что будет не трудно, ведь на вас мужское платье.

Либо сделать вид, что вы… моя супруга, например. Ну, или сестра на худой конец. Тем более что мы немного похожи, не находите?

Видя, как его спутница хмурится, Вольфсон решил, что был недостаточно убедителен.

– Иначе появление такой юной девушки без компаньонки или служанки может вызвать нехорошие мысли у окружающих. А от нехороших мыслей один шаг до нехороших намерений, – произнёс он.

Марселлет отрицательно покачала головой.

– Исполнять роль вашей супруги я уж точно не желаю.

Теперь настала её очередь выразительно закатить глаза. А он поджал губы. Только она этого не заметила.

– Лучше уж мужское платье носить, – добавила мадемуазель де Флорис.

– Хорошо, – кивнул Вольфсон. – Тогда вас нужно будет постричь.

– Что?!

– Обрезать волосы. Где вы видели мужчин с волосами до задницы? Марселлет оскорблённо уставилась на него, надеясь, что он шутит.

– Как можно отрезать волосы? – обиженно воскликнула она.

Эли понимал, что ему теперь нужно думать, как прокормить себя и её. И как раздобыть новый корабль и команду. А ещё нужно отомстить предателям, которые так с ним поступили. В общем, планов в голове он настроил немало. Но для их воплощения в жизнь ему придётся идти на поклон к отцу, с которым он не общался уже несколько лет. Тот хотел, чтобы сын остепенился и стал военным. А лучше чтоб женился.

– Наверное, это из-за того, что вы так жестоко наказали Уго, – заявила Марселлет обвинительным тоном.

 – Зачем вы приказали всыпать несчастному мальчишке тридцать ударов плетьми?

– Чтобы другим неповадно было, – процедил Эли. – Пусть знают, что нужно держать себя в руках.

Для Вольфсона потеря корабля стала огромной личной трагедией. Очнувшись, он какое-то время сидел на берегу и молча смотрел на море, будто не верил, что с ним могли так поступить. Надеялся, что вернутся. Он столько сил отдал этому делу, и вот так легко всё потерял.