Леди предпочитают брюнетов

– Давай, – согласилась с готовностью Маргарита. – А то у меня через два часа массаж. …Я дура, Вик.

– В каком смысле?

– Только к концу отпуска записалась на массаж. Это такой кайф! Надо было сразу, как приехали, идти.

– А, ты про это!

– А ты о чём подумала?

– Да ни о чём. Не бери в голову, – отмахнулась Виктория.

???

Иван, когда Олеся, с которой они всё-таки помирились, уехала домой, зашёл в свой электронный почтовый ящик, а конкретно в папку «Корзина», и сохранил все фото Маргариты Валерьевны в самые дальние дебри своего компьютера.

Сложно сказать, зачем. Он и сам не понимал, что с ним делалось. Мысли об этой женщине не просто будоражили, возбуждали. Они пьянили, дурманили, как крепкий алкоголь или наркотик. Мысли назойливые, упрямые, нахально лезшие в голову в самые неподходящие моменты. Например, когда Олеся во время просмотра фильма кладёт ему на плечо головку или гладит по щеке, отмечая, что уже щетина колется и пора побриться. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что все его фантазии – это просто утопия и в реальности ему ничего не светит. Это как возжелать кинозвезду или певицу. Глядеть и фантазировать можно сколько угодно. А она никогда ничего не узнает. Только ему почему-то от осознания этого становилось горько. И как-то муторно на душе было. Вина перед Олесей глодала. Он впервые за годы их отношений начал задумываться, а нужно ли ему всё это. Ещё недавно хотел жениться. Уверен был в своём решении на все сто. Думал, что как только сможет позволить себе купить кольцо, сразу сделает предложение. А как на новую работу устроился и впереди замаячила перспектива достойного заработка, даже прикидывать начал, когда лучше позвать любимую девушку замуж. Решил, что в новогоднюю ночь будет в самый раз. До праздника ещё несколько месяцев, время подготовиться есть. Но всего четыре недели на новой работе перевернули всё с ног на голову. Двух лет крепких отношений словно и не было. Олеся начинала немного раздражать, покупка кольца ставилась под вопрос, а мысль о предложении под бой курантов и вовсе стала навивать тоску. Сам понимал, что не хорошо это. Стоило ли рушить то, что строилось так упорно и основательно, одним махом? И ради чего? Ради призрачных иллюзий? Ради возможности пофантазировать наедине с собой? Ни о чём большем он и думать не смел. Но с каждым днём увязал всё сильнее. И опасался, что кто-нибудь об этой его одержимости узнает.