Усадьба Розель

Спортивный обозреватель Илья, выходя из кабинета руководителя, с улыбкой проговорил:

– Ну вот, виновные отчихвостены, ленивые пристыжены. Начинаем работать с новыми силами, – и подмигнул Миле.

И все равно на душе было скверно. Девушка знала себе цену как журналисту, и поэтому эти несправедливые придирки выводили ее из себя.

…Так вот, не то, чтобы Мила молчала из-за своей верности шефу. Она не хотела говорить из-за Олега. Тот сейчас выглядел чересчур равнодушным и высокомерным.

Даже не взглянул на нее толком, хотя почти два года не виделись. Поэтому помогать ему уж точно не возникало желания.

– А с каких это пор полицию интересуют посетители городской поликлиники? – поинтересовалась Мила. – Какая разница, что я там делала? И это законно вообще – бить девушку по голове и тащить ее куда-то?

– Никто тебя не бил, – недобро засмеялся брюнет. – Ничего не докажешь. Да и мы всегда сможем отмазаться.

– Это понятно, вы ведь мусора, – презрительно выпалила Мила, чтобы посильнее задеть.

– Так, кукла, ты надоела! – он встал и приблизился. – Нос сломать?

Олег бросил в его сторону короткий взгляд, но остался неподвижен.

– Хамка! – продолжал возмущаться его коллега.

– О, простите, милостивые государи, что посмела столь дерзко с вами говорить, – съехидничала журналистка.

– Да вы благородных кровей, мадам! – усмехнулся, паясничая, гораздо более разговорчивый, чем коллега, брюнет. – А я не представился по всем правилам этикета.

Граф Бражинский, более известный в узких кругах как Андрей Брага. С князем Лалиным вы, как выяснилось, знакомы.

Он шаркнул ногой и почтительно склонился, подражая героям исторических кинофильмов. Мила заметила, как скривились в недовольной гримасе губы Олега. Эти препирательства продолжались около получаса, и Лалин вдруг, затушив очередной окурок, объявил, что ему пора уходить. «Чтооо? – Мила возмущенно глядела на бывшего мужа.

 – Неужели ты оставишь меня с этим?»

Но Олег то ли не заметил, то ли не понял. Пока Лалин надевал куртку и выходил в подъезд, Андрей сверлил Милу взглядом. Конечно, он видел ее бледные губы, прямой нос, брови, придававшие ей чуть надменное выражение, темно-карие завораживающие и пронзительные глаза. И едва заметный тонкий шрам слева возле глаза, который тянется от виска к щеке. В ее лице было что-то утонченное и изысканное.