Вареж. Забытые временем

А у нас тут красота! Морозный воздух, чистейший снег скрипит под ногами, дым из печных труб столбами в небо поднимается – настоящая русская деревня! Нагуляешься по морозцу, щёки румяные, варежки мокрые, удовольствия море! А потом в баньку, в тепло!

– Ох, Михал Андреич, собьёте вы нас с пути истинного, – засмеялся Марат. – Глядите, а то припрёмся к вам всем отрядом.

Сомов был одиноким человеком. Не слышала, чтобы он имел детей или когда-либо был женат. Поиск стал делом его жизни. Как много людей впадают в депрессию, не видя смысла в дальнейшем существовании! А сколько даже на суицид решаются, не ценя свою жизнь! Мне кажется, смысл как раз в творчестве, в процессе созидания, создании нового.

В том, что приносит радость. А вот в чём это выразится, не так важно. У каждого человека своё. Кто-то творит на своём садовом участке, кто-то в семье. Должна быть отдушина, хобби, интерес.

– Жители Окинавы называют это «икигай» – то, ради чего ты просыпаешься утром, – заметил в ответ на мои рассуждения Ярослав.

 – Это может быть что угодно, но ради этого ты очень долго живешь. Так что наш дядь Миша лет до девяноста доживёт, не меньше.

Мы уже спускались с горы. Я шла позади всех, касаясь пальцами мягких, ещё не высушенным солнцем травинок, достававших выше колена. Живо представила себе зиму здесь. Сосульки на крышах и воротах колодцев, пушистый снег набивается в сапоги и за капюшон, колючий шарф, чуть озябшие красные пальцы, которые потом так приятно греть у большой русской печи, тепло которой не обжигает.

Оно мягкое, ласковое, уютное. Действительно, хоть всё бросай и езжай сюда зимой. Но расслабляться и предаваться мечтаниям нам было некогда. Грунт понемногу начал подсыхать и появилась возможность работать. После обеда Ярик и Марат обошли территорию вокруг захоронения на расстоянии нескольких метров со щупами, но больше ничего не обнаружили. Внутри породы не имелось ни полостей, ни посторонних предметов вроде костей или металла.

– Кажется, больше тут несанкционированных захоронений не имеется, – объявил Ярослав.

 – И кладов тоже, к сожалению.

Марина обозначила на раскопочной карте найденный объект, указала глубину, на которой он находился, организовала полевую лабораторию, тщательно и очень осторожно собрала образцы тканей с тела, рассортировала всё в одноразовые пакетики и подписала.

– Мы тут как бы нелегально, – пояснила она. – Но всё равно раскопки надо по всем правилам проводить. С обязательной фотофиксацией.