Верхняя Волынь. Кворила. Деревенский детектив

На мгновенье Полине показалось, что она – лекарство, забытое в дверце битком набитого холодильника. Под пузатыми рядами стояли ящики. В некоторых был песок, другие зияли чернотой, и от них исходил чуть заметный запах гнили. Полина поёжилась – тут и правда было холодно.

– Так что делать?

Старуха на верёвке спустила ведро.

– Картошку из ящика выскребай. Новый урожай скоро.

– Из какого ящика? Их тут шесть.

– Из всех.

– Охренеть!

Полина быстро оглянулась, но наверху было пусто. Однако как именно выскребать картошку Полина не понимала.

Не голыми же руками? Пришлось вылезти и достать из рюкзака коробку латексных перчаток. Полина их берегла, использовала нечасто, но не полезет же она голыми руками. Коробку пришлось положить обратно: Лидия Кирилловна с грохотом и упрекающим взглядом положила на стол совок и резиновые перчатки.

– Что, думала я перчаток не дам? Совсем Мирохина изверг?

– Простите. Я не знала, как попросить.

– Медик, а что говорят ртом – не знает.

Мирохина всучила совок и заняла выжидательную позицию.

– Чего ждёшь? Давай. Я ведро тянуть буду.

И Полина снова спустилась в холодный подпол, надеясь, что управится быстро и не заболеет. Работа оказалась почти не грязной. Полина совком поддевала песок, ссыпала в ведро и передавала Лидии Кирилловне, которая за верёвку вытаскивала наверх. На вскидку ведро весило не менее десяти килограммов. Может, пятнадцать. Мирохина поднимала его не морщась. Врач-терапевт, лучший интерн профессора Тихомирова, была уверена, что эта семидесятидвухлетняя старуха – ведьма.

У самой Полины от такого спина отвалилась бы сразу.

После второго ящика молчаливой работы Полина не выдержала.

– Лидия Кирилловна, а можно варенье взять к чаю? Тут есть земляничное.

– Заболеешь – покормлю. Нечего продукт переводить.

– Но у нас повод – очистка гнилостных заражений в подвальных помещениях дома.

– Нет там заражений. И мышей нет. Я дважды в год чищу. Сейчас теплодуйку поставлю, просушу.

– Тут варенье пятнадцатого года.

Можно его? Оно же скоро засахарится.

– Засахарится, выкинем. Ты давай, на чужое не зарься. Вон тебе манник с утра передали, его ешь. И вообще прекращай свои городские замашки, а то будешь, как Сашевич, бельмом.

Полина подвисла вместе с совком. Сошкрябанная со дна грязь и мелкие морковки упали обратно.

– Что вы имеете в виду?

– Сашевич приехала когда же? В восемьдесят пятом, кажется, из Узбекистана. В нашей школе русский язык с математикой преподавала.