Тень аггела

А как жить, если у тебя на лбу синими несмываемыми буквами написано: «Вор!»

Родители Вадика хотели перевести его в другую школу, но мальчишка заупрямился. Он еще надеялся как-то доказать всем, что к пропажам в классе непричастен.

Трудно приходилось дружку – Никола видел это. Кто-то из ребят перестал с ним разговаривать, другие поглядывали настороженно и брезгливо. Никола понял, что само собой дело в пользу Вадика не решится. Надо бы что-то предпринять…

…Он сидел за своим столом и рисовал фигурки. Под монотонное журчание голоса математика хотелось дремать.

Фигурки получались неказистыми, толстыми. Никола вдруг обратил внимание, что почему-то каждую фигурку – солдата за пулеметом, командира на коне – он обрисовывает дважды. Именно так, как видит некоторых людей, когда у него происходит с глазами что-то непонятное врачам.

Дремотное состояние исчезло. Стараясь не очень вертеться, он окинул взглядом класс. Сегодня кто-нибудь «расплывается»?

– Никола! Да ты у нас не только скрипач, но еще и великий художник! – насмешливый голос математика прозвучал так близко, что Никола вздрогнул.

Учитель стоял рядом и рассматривал его рисунки.

– Ну просто отлично! Они чем-то похожи на тебя, – ехидно заметил математик, забирая листок. – Такие же упитанные.

Класс грохнул. Никола не обиделся, хоть это и был запрещенный прием. Некогда ему было обижаться. Кажется, он что-то начал понимать. И решил проверить свою догадку.

Бориска сидел за последним столом один. Белая стена за спиной, а вдоль плеч будто туман клубится, повторяя линии тела.

Он не спускал с Бориски глаз несколько дней. И все-таки пропустил момент.

Олюшка Березина перед очередным уроком открыла портфель, поискала там что-то и тихо сказала:

– Ой!

Никола услышал первым – может быть, потому, что подсознательно ждал подобного вскрика. И краем глаза увидел, как вздрогнул Вадик.

Уже звенел звонок, и англичанка по прозвищу Дига входила в класс.

– Мамины часы! Золотые! В ремонт! – Олюшка вытряхнула содержимое портфеля на стол и лихорадочно копалась в нем.

Все, что происходило потом, Никола как будто наблюдал со стороны.

Дига встала у дверей насмерть:

– Никого не выпущу!

Олю она послала за директором.

В классе повисла такая тишина, какой не знавали эти стены даже во время каникул. И все смотрели на Вадика Мацеру. Щеки его позеленели. Николе казалось – сейчас друг хлопнется в обморок. Поэтому, когда в коридоре раздался топот множества ног, он рванулся к двери.