Тень аггела

Никола втайне даже сочувствовал Андрею. Впрочем, он вряд ли в этом сочувствии нуждался…

«А может, я ему просто завидую?» – вдруг подумал Никола. У них все так ладно-складно, и вот Машка замечательная, и дом в деревне, где они пашут с упоением и отдыхают с толком… А что у него? Только больница и есть. Аллочка? Он-то к ней привык за три года, но не спроста же сегодня все утро про Жорку Авакяна вспоминал…. Надо бы как-то все выяснить, но Никола не знал, как это делается.

Впрочем, стоит прежде с главной проблемой разобраться, а уж потом с Жоркой.

Точнее, с Аллочкой.

Но когда Аллочка, уложив Машку, появилась в гостиной, он с недоумением понял: целых полчаса он только и думал про Жорку, про его дурацкие букеты и обожающие взгляды, которыми он обволакивает Аллочку, стоит ей возникнуть в обозримом пространстве.

Да, кстати, зимой он ездил на симпозиум в Австрию и привез Аллочке какой-то умопомрачительный набор из ежедневника, телефонной и записной книжки – натуральная кожа и золотое клеймо известной фирмы… Главное, не постеснялся вручить презент при Николе! Правда, Жорик и ему привез подарок – галстук, естественно, тоже фирменный.

Но это, наверное, только для отвода глаз, чтоб у Николы не было повода возражать против подношения Аллочке…. Он и не возражал. Даже и не подумал, что все это выглядит, по меньшей мере, двусмысленно…

Аллочка появилась и поманила его рукой – мол, шагай тихо на кухню.

– Давай поедим, – предложила она, закрыв дверь плотнее.

– Не хочу. – Это прозвучало так резко, что она вскинула глаза.

Никола добавил:

– Завтракал поздно, правда…

И вдруг неожиданно для себя бухнул:

– Слушай, у вас с Жоркой… что?

– Что?

– Ну, он так за тобой увивается…

– А… – протянула Аллочка. – Так это давно уже. Ты только теперь заметил?

Она не смотрела на него – возилась с посудой, и Никола почувствовал, как непонятная обида колючим комком перекрыла горло.

– А ты что?

Этот вопрос, как и все предыдущие, прозвучал глупо. Но откуда ему знать, как надо об этом спрашивать?

– А что я? – снова переспросила Алла.

Он развернул ее за плечи к себе лицом. Темно-серые глаза с зелеными крапинками были влажными и блестели.

– Что с тобой, Любавин? Никак ревнуешь?

– Я?! – он так бурно и неискренне возмутился, что самому стало смешно. – Кажется, да… Ревную.

– Бывает, – пожала плечами в его руках Алла, высвободилась и снова забренчала тарелками.

– Я ревную, да, а ты доказывай свою невиновность, – шутливо потребовал Никола.