Тень аггела

Нет, сначала поужинаем, а думать будем потом.

Он потянул ее за руку, подталкивая к холодильнику, прежним своим развеселым тоном начал рассказывать, чем порадовали, как рассмешили сегодня дети.

Никола болтал без умолку, пока разогревалась в микроволновке курица, заваривал крепкий чай, кинув в «липтон» ложечку жасмина, смешно сердился на сорокалетнюю операционную сестру по имени Верунчик, надумавшую рожать «поскребыша».

И страх отступил, спрятался в затененных углах квартиры. Аллочка знала, что он еще вернется, леденя душу, ну и пусть, пусть возвращается.

Где искать защиту – она тоже знала…

Глава пятая

– Если ты на метро поедешь, то поторапливайся, – крикнула Алла из кухни. Не дождавшись ответа, заглянула в комнату. Интересно, на какой детали туалета Любавин так сосредоточился, что даже оглох. Ну конечно, галстук. Она с состраданием наблюдала за потугами Николы сделать узел такой толщины, как надо.

– Ты б тренировался по утрам, – посоветовала она.

– Я мальчик и есть, – Никола с довольной физиономией подтянул узел галстука к воротничку, осмотрел себя в зеркало.

– Вещь узнаешь? – повернулся он к Аллочке. – Твой Жорка подарил, помнишь?

Она подошла вплотную, крепко обхватила ладошками его лицо:

– Любавин, как же ты мне надоел… со своим Жоркой!

Никола прошепелявил стесненным ртом:

– Он – твоя большая любовь, не отпирайся.

– Ты – моя большая любовь, – строго и серьезно произнесла Алла. Оба замерли на мгновение, потом Любавин перехватил ее ладони, поцеловал каждую. И вздохнул:

– Что-то не хочется мне никуда ехать, Аллочка. Я одичал совсем, кроме своих, ни с кем давно не встречался, и теперь всего колбасит от мысли, какой там народ соберется. Важные, надменные индюки…

– Ну уж индюки! Расслабься, Любавин. И получи поддержку слуги народа в важном для всех нас деле!

Никола с подозрением посмотрел на нее:

– Ты с главврачом тренировалась такие речи говорить?

– Иди уже, опоздаешь.

– Не представляешь, как не хочется…

Сердце вздрогнуло: не предчувствие ли беды крутит Николу?

– Ты там осторожнее…

Он обругал себя, заметив, как заплескалась тревога в серых в крапинку глазах, улыбнулся:

– Ты ничего не поняла, глупая. Я не хочу от тебя уходить. Все, помаши в окно.

И, подхватив портфель, выскочил за порог.